— Нет-нет, прошу прощения, — замотал головой помещик, — просто буквально на днях я уже получал подобное предложение, переданное через Софью. То я никак своих детей пристроить не могу, а тут прямо нарасхват.
— Такое бывает, — с улыбкой кивнул Уваров. — Так что скажешь? Или ты уже дал согласие на брак своих близнецов?
— Еще нет, — успокоил соседа Винокуров. — Вот только…
— Есть какие-то проблемы? — нахмурился Леонид Валерьевич.
— Не то чтобы… просто я считаю, что мальчики должны сами выбирать себе невест. Как ты помнишь, я и Романа ни с кем не сватал по той же причине. Ждал, когда он подрастет, чтобы потом уже смог осознанно делать выбор. Как я сам когда-то выбрал свою Ольгу.
— И в итоге он отказался от Кристины, — вздохнул мрачно Уваров.
— Мы оба помним, по какой причине, — заметил Винокуров. — И скажи — разве ты был бы рад, если бы мы настояли на их браке, а потом у них разлад пошел? Мы оба любим своих детей, а если у них конфликты начнутся? Это ведь и меж нами раздор внесет.
— Ты прав, — был вынужден признать Леонид Валерьевич. — Значит, отказываешься?
— Давай вернемся к этому вопросу, когда им будет хотя бы лет по десять-двенадцать. Я их в следующем году собираюсь в кадеты отдать. Вот отучатся, девушками к тому времени сами заинтересуются, и можно будет подать твоих племянниц им в выгодном свете. А сейчас у них лишь игры на уме.
— Хорошо, — неохотно согласился с доводами соседа Уваров. — Кстати, пользуясь случаем, хочу пригласить вас на будущую помолвку Кристины с Василием Большедубовым.
— С радостью придем.
Глава 2
28 — 29 октября 1859 года
Показ Антону моих картин надолго не затянулся. Их и было-то в комнате не так, чтобы много. Потом я перешел к «практическому» показу. Взял тетрадь и стал прямо на его глазах рисовать людей. Использовал метод скетчей, как самый простой.
— И вот так — с помощью простых геометрических фигур можно кого угодно нарисовать? — изумлялся кузен.
— Ты же сам видишь, — усмехался я в ответ. — А вот смотри, что еще покажу.
И я сделал картину-метаморфозу. Вначале сделал набросок, который будоражил воображение — словно я голую девицу хочу изобразить. А затем у меня домовенок вышел, сидящий на куче подарков.
— Забавно, — рассмеявшись, протянул Антон. — И где ты такому обучился?
— Да как-то оно само пришло, — пожал я плечами. — Тут же все просто. Смотри…
И я стал рисовать простые линии. Минута… другая… и вот уже на листке получилась картинка-иллюзия.
— Да этот узор движется! — воскликнул кузен.
— Это игра твоего воображения, — пояснил я. — Рисунок статичен, но в нашей голове все эти линии преломляются, и получается движение.