— Хорошо, я тебя услышал, — кивнул Николай Карлович. После чего расспросил, а чем я занимался во второй день.

Пока мы вели неспешную беседу, люди слушали романс в исполнении Ивана. Пел мужик неплохо, компенсируя отдельные ноты, которые ему не давались, старанием. Через полчаса и мои девушки подтянулись, зябко кутаясь в свои пальто. Надо бы подумать о зимних вещах для них. Они конечно себе связали и варежки и шарфы из той пряжи, что у крестьян приобрели, но в свет в них не выйдешь — сразу видно, что материал дешевый. Правда именно сейчас девушки не постеснялись шарфы надеть. Красота — красотой, а здоровье дороже.

В этот вечер я так и не спел. Зато опробовал в деле нашу новинку. Пока меня не было, девушки договорились с хозяином дома о том, чтобы постелить на раскладушки сена побольше. Спать на них только в спальнике оказалось жестковато — из-за поперечины в центре. И ведь ничем ее пока не заменить, иначе прочность конструкции пострадает. Ну да подумаю об этом потом, на сегодняшний день и такая раскладушка — невероятный прогресс. Всяко удобнее, чем на топчане ночевать.

Утром мы выдвинулись дальше в путь.

* * *

Поместье Большедубовых

— Мы вынуждены разорвать наш договор, — мрачно заявил Леонид Валерьевич.

Иван Васильевич Большедубов принимал гостя в своем кабинете. Как раз после положенных приветствий они и прошли в него, чтобы не оттягивать неизбежное. О произошедшем событии в поместье Уваровых мужчина уже знал, и слова Леонида Валерьевича не стали для него неожиданностью. Сын сразу повинился, как вернулся из гостей. Да и письмо о срочной встрече от Уварова он же передал. Ох и всыпал Иван Васильевич сыну за такую оплошность! Будто и не дворянин тот, а холоп какой, или дите малолетнее неразумное — розгами по жопе получил дай бог, до сих пор на животе в своей комнате отлеживается, с самого вчерашнего вечера.

— Я приношу свои извинения за поступок сына, — вздохнул Большедубов. — Но может, не будем так резко разрывать наш договор? О нем уже вся округа знает. Не только мы будем выглядеть в неприглядном свете.

— До меня дошли слухи, что Василий — любитель азартных игр, — решил не юлить Уваров. — Может, это и ложь, но сведения я получил от надежного источника, которому доверяю.

Большедубов, дослушав Леонида Валерьевича, скривился, словно от зубной боли, хотя до этого пытался держать лицо.

— Будь дело лишь в том, что Василий перепил и дал волю своим плотским желаниям — я бы может и пошел вам навстречу. Но рисковать будущим дочери не собираюсь!

— А может, вы сами это подстроили? — вспыхнул Большедубов. — Напоили моего сына, да подсунули…