Мы остановились в полноценной гостинице. Двухэтажное здание, построенное в стиле «неоклассицизма», как с гордостью поведал нам портье. Комнаты благоустроенные по нынешним временам, есть даже собственная ванная и водопровод с клозетом. Не зря она называется «Столичная». В эту же гостиницу заселился и Николай Карлович со своими приближенными. А вот мужикам из труппы пришлось искать себе место на постой в ином здании.

К счастью, сегодня нас никуда не звали на прием. Георгий Витальевич же заявил, что мы задержимся здесь на сутки и послезавтра утром продолжим путь. Так что будет еще целый день, чтобы погулять по городу и познакомиться с его красотами. Сейчас же нас ждал сон на мягкой кровати, чему особенно радовались мои девушки. Одежду нам тоже пообещали выстирать и просушить, что было крайне полезно. Жаль, что бани при гостинице не было, я бы не отказался ее посетить.

Переодевшись в чистое нательное белье, я рухнул на кровать в ожидании, пока девушки наплескаются в ванне. В голове бродили вялые мысли — стоит ли мне и дальше пытаться выдавать себя за «композитора» и знакомить людей с творчеством из будущего, или выдать Краббе тот же «Гангут» напоследок и завершить на том свою «карьеру» сочинителя песен. Ответа не было, как и желания работать в этом направлении. Уж слишком сильно меня задела та практически равнодушная реакция на песню «Агаты Кристи». Как пыльным мешком по голове. Привык видать, что раньше все восторженно встречали, а ведь был уже первый «звоночек» — с песней «Пламя в наших глазах». Но я не придал ему значения.

— Ладно, — выдохнул я, — подумаю об этом завтра.

* * *

Царицын. Дом Михайловых

Арина дрожащими от волнения руками вскрывала письмо. Не простое, а от незнакомца. Девушка все же решилась последовать совету подруги и после их разговора нашла в губернской газете соответствующее объявление. Тогда же и рискнула первой написать фактически «в пустоту». Ведь неизвестно было, отзовется ли человек и не «потеряется» ли ответ, если его вперед Арины получит ее отец. Но вот — все вышло. И девушка испытывала непередаваемые чувства. Тут было и смущение, и азарт, и предвкушение, и страх, что ее ожидания не оправдаются.

Вскрыв конверт, Арина достала пару сложенных листов. Понюхала их, ощутив слабый запах табака. Очевидно, ее собеседник увлекался куревом. Не сказать, что Арине это понравилось, но и сильно морщиться вот так сразу она не стала. Убедившись, что дверь в ее спальню заперта, девушка села на кровать и принялась жадно читать строки. Вот тут уже ее ожидания вполне стали оправдываться. В объявлении кроме псевдонима и конечного адреса, куда писать, имени не указывалось. И сейчас мужчина не спешил его называть, представившись просто — Мишель, на французский манер. Да и само письмо было на этом языке, что позволяло девушке надеяться, что ее собеседник благородных кровей. Купцы и обычные горожане иностранные языки не любят. А вот в дворянской среде, особенно как слышала Арина в столице, только на французском и общаются. Даже дома меж собой, и первым языком изучают заграничный, от чего у многих столичных дворян присутствует легкий акцент, будто русский язык им не родной. Ну, то по слухам, сама-то Арина ни с кем из коренных жителей Петербурга не общалась.