Кроме этой колокольни мой взгляд зацепился за весьма изрезанный ландшафт города. Оврагов в нем было не счесть. Что весьма забавно проявлялось в его архитектуре: для Рязани было нормальным, когда дом мог стоять на ровной поверхности, а прилегающие хозпостройки в овраге, будто на ярус ниже. Здесь мы тоже остановились на сутки, чтобы дать лошадям отдохнуть. Георгий Витальевич при этом заявил, что нам таким темпом осталось лишь до Москвы добраться. До нее всего-то два дня пути от Рязани. А вот дальше мы уже по проложенной железной дороге поедем. И несмотря на то, что между Москвой и Петербургом почти семьсот верст, доберемся до столицы чуть больше, чем за сутки. Для сравнения — примерно то же расстояние между Воронежем и Рязанью мы преодолели почти за шесть дней, если исключить нашу остановку. Вот насколько паровозы ускоряли прямо сейчас перемещения по стране!

— Ты в последние дни какой-то смурной, — сказала мне Настя. — Может, хоть здесь развеешься?

— Вчера в баню ходили, — поддакнула ей Аня. — Но ты все равно после той встречи с этим Голицыным ходишь как туча.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся я. — Все нормально.

Я конечно старался «держать лицо», но внутренний раздрай по поводу исполнения мной чужих песен, на что мне прямо указал Юрий Николаевич, никуда не делся. Я даже с остальными участниками нашего каравана стал меньше общаться. Чему способствовало то, что мы стали заселяться в разных гостиницах, а не в соседних домах одной деревеньки. Наши вечерние посиделки из-за этого просто прекратились.

Настя посмотрела на меня недоверчиво, но продолжать меня теребить перестала.

После приезда в город я не удивился, когда на следующий день нас позвали на прием. Правда в этот раз не предводитель губернского собрания, а сам губернатор Рязани — Николай Михайлович Муравьев. Адмирал и тут подсуетился, чтобы наша труппа выступила перед всеми значимыми людьми города со своей песней. Но после разговора с Голицыным я уже воспринимал эти выступления весьма прохладно. Словно во мне что-то надломилось.

Прием шел своим чередом. Сначала гости собрались, потом речь взял сам губернатор, поведовавший всем присутствующим, как он рад видеть в своем городе контр-адмирала Краббе со своей свитой. А там и до нас очередь дошла. Я перед этим приемом даже репетиции не устраивал — настолько внутренне появилось отторжение, что песни не мои. Что сказалось на выступлении. Иван-гитарист чуть не попал в ноты, а Григорий Лукьянович сбился с темпа в начале. В целом для неподготовленного слушателя все прошло непривычно, и словно так и было задумано, но адмирал-то понимал, что мы можем спеть лучше. И он не преминул подойти ко мне после выступления.