Постепенно я перешёл на шипение, а глаза начала застилать пелена. Корнилий под моим напором сделал пару шагов назад и упёрся в стену. Останавливаюсь и делаю вдох. Одновременно наблюдаю, что рядом маячит Савва, готовый защитить растерянного попа.
— Пойми одно. Россия сильно отстала от европейских держав. О чём говорить, если крохотная Курляндия за сорок лет правления герцога Якоба Кетлера построила восемьдесят торговых и сорок военных морских кораблей. Пусть большую часть они продали голландцам или французам, неважно. А Россия за тридцать один год царствования отца и девять моих лет, что совокупно равно сроку немца, смогла построить всего три морских судна. Понимаешь? Три! — тычу пальцы в лицо отшатнувшемуся патриарху. — И это стоило нам неимоверного напряжения сил, на верфи распоряжаются голландские корабелы, потому что своих нет, а я выскреб на дело последние гроши! При этом половина монастырей, нахапавших за века чужой земли, ещё и торговлей занимается, по сути людей обирая, и откровенно жирует. Подати, конечно, никто платить не собирается. Ведь церковь у нас ими не облагается. А ещё есть бояре, живущие наособицу, а дворяне за этим безобразием наблюдают и тоже хотят такой воли. Пример Польши перед носом, только плевать они на это хотели. Хорошо, что мы до такого не дошли и никогда не дойдём. Но ведь хочется!
Снова делаю небольшую дыхательную гимнастику. Тут не вовремя начали болеть ноги. Нельзя мне сильно нервничать — позже спина о себе напомнит и головная боль появится. Только как быть, если даже умный и образованный человек, всё понимающий, не может переступить через себя? Ведь патриарх, бояре, главы приказов и разрядов — это всё государственные мужи. В первую очередь они должны печься о благе России. Я ведь не идиот или ханжа, прекрасно понимаю, что людям надо давать возможность заработать. Пусть даже воспользоваться своим положением, когда надзорные органы сквозь пальцы смотрят на поставки для армии или иных учреждений.
То же самое касается кадровой политики, когда я вижу, как на хорошие должности проталкивается родня. Дело житейское, и человеческую природу не исправишь.
Более того, два года назад я пытался договориться с церковью. Речь не о расколе, который попы организовали и не могут разрешить без большой крови. Я хотел за компенсацию забрать часть земель и мастерских, в том числе торжища, где монахи искусственно раздували цены, облагая данью купцов. Многие монастыри, которым нельзя заниматься торговлей, спокойно обходят запреты. По моему мнению, церковь обязана быть оплотом веры, а не коммерческим предприятием. Мои инициативы остались без вразумительного ответа.