* * *

— Что сейчас было-то? — Спросил я своих партнёров по тройке нападения, когда пришёл в себя на скамейке запасных.

— Кулик шлёпнул в девятку, 3: 2, — сплюнул на пол Саша Мальцев. — Чё по башке прилетело? Короткое замыкание? Дохусим, с дохусимом победим.

— Хорошо, Ваня, ты хоть не к своим воротам побежал, — заулыбался Боря Александров.

— Я знаю куда бежать, — пробубнил я, и задумался, пытаясь осознать произошедшее: «Вроде только с головой всё худо-бедно нормализовалось, и опять. Хотя, скорее всего это нервы. Но судьи — целы, Бобров — доволен, счёт в нашу пользу, значит и вновь продолжается бой».

* * *

«Женщин к хоккею допускать нельзя, — подумал, косясь на отцовский ремень, в квартире Варшавских младший сын Игорь. — Они уже пятнадцать минут кричат как ненормальные: „Мальчики держите, мальчики держите!“. Чего держать-то? Самим атаковать надо. Почти весь период в защите отбиваемся. Хорошо хоть в самом начале Саша Куликов забросил шайбу».

— Ванечка, держись! Держись! — Заголосила старшая сестра, когда на ворота Коноваленко обрушилась новая атака чехословаков, а её Иван боролся на пятачке с Вацлавом Недомански.

— Отбить! Отбить! — Закричала Варвара вместе с мамой, больно вцепившись в плечо Игоря.

— Мама! Скажи Варьке, чтоб она не царапалась! — Не выдержал Игорь.

— Сколько ещё играть до конца матча? — Пробормотал держась за сердце отец, Вячеслав Анатольевич. — А ты Игорь не жалуйся, терпи, нашим парням там сложнее приходится.

— Отбить! Отбить! — Опять закричали женщины, которым вторили через стенку соседи из смежных квартир.

«Весь дом с ума сошёл», — пробубнил про себя Игорь и тут же вместе со всеми подскочил со стула и крикнул:

— Судья, за что⁈

— За опасную игру высоко поднятой клюшкой на две минуты удаляется Александр Якушев №15, — ответил семейству Николай Озеров из телевизора. — До конца встречи остается две с половиной минуты и наша сборная должна отыграть в меньшинстве. И как бы не было сложно, нужно выстоять, вытерпеть и довести матч до победы.

* * *

— Иван на лёд, выигрываешь вбрасывание, считай — тридцать секунд отстояли, — скомандовал мне Всеволод Михалыч. — Защитники: Фёдоров, Куликов. И пойдёт ещё… — Бобров посмотрел на моих крайних нападающих Сашу Мальцева и Борю Александрова, которые хорошо уже «напахались» и поэтому еле дышали, и заколебался.

— Пусть Шалим выходи, он свеженький, самое то для прессинга, — подсказал я.

— Витя Шалимов, давай родной, — согласился Всеволод Бобров.

Я медленно покатил на вбрасывание в нашу зону защиты, чтобы немного успокоить дыхание, и посмотрел на электронное табло. «Ещё играть две минуты тридцать пять секунд. Когда же мы потеряли нить игры? — подумал я. — Почти весь период в атаке — ноль, только в защите и работаем. Вот что значит, когда подсознательно хочется только одного — сохранить победный счёт. Не обделаться бы за эти две минуты тридцать пять секунд. Но на вбрасывание меня пока ещё хватает». Я, разозлившись на себя, усмехнулся и четко забрал шайбу на точке. Фёдоров подхватил резиновый диск в углу и перевёл на другой край Куликов, который выбросил шайбу к воротам Дзуриллы.