— Сегодня ещё заброшу, — хмыкнул наглец Николай.

— Не надорвись, — ухмыльнулся Боря Александров, выезжая на лёд.

— Держи себя в руках Иван! — Окрикнул меня Всеволод Михалыч, когда я тоже покатил следом за юным гением прорыва.

А Анатолий Тарасов после третьей банки решился на первые изменения в составе. Против нас вышла новая пара защитников: Цыганков и Рагулин, который исподлобья сверлил меня взглядом. Так же в центр нападения вернулся Евгений Мишаков, возможно, повреждение оказалось не таким серьезными или как обычно Евгений вышел на морально-волевых. Но на чём бы Женя Мишаков не играл, шайбу после вбрасывания опять выиграл я, после чего откатился к своей синей линии.

Мы ещё на скамейке запасных договорились всей пятеркой, что разыграем комбинацию, при которой «Малыш» разгонится со своего левого фланга на правый и сам привезёт шайбу в зону ЦСКА. Поэтому я получил обратный пас от защитника Куликова и тут же ко мне прилип как «банный лист» Мишаков, прихватив меня клюшкой. Но скорость я уже набрал, и словно конь, запряжённый в сани, протащил Женю Мишакова вперёд и откинул шайбу не глядя себе за спину. И вроде комбинацию эту мы уже разыгрывали, но для той пятёрки, которая, по мнению Тарасова должна была сдерживать нас сегодня, маневр стал истинным откровением. Борис шайбу подхватил на высокой скорости легко ушёл от растерянного Волчкова, затем пересёк синюю линию армейцев, на замахе напугал Цыганкова, а сам как юркая мышка пронёсся дальше и, заложив крутой вираж, заехал за ворота Третьяка.

Хаос, который воцарился у армейцев в защите, где никто не понимал, кто кого должен держать я использовал на все сто. Во-первых, ещё раньше сбросил с плеч Женю Мишакова, я ему не лошадь ездовая. Во-вторых, вовремя открылся по левому борту и получил передачу от «Малыша». Затем без раздумий последовал резкий и мощный прострел вдоль ворот. И Сашка Скворцов, про которого все уже давно позабыли, в касание ловко воткнул ещё одну шайбу в сетку ворот Владислава Третьяка. Красный фонарь, что вспыхнул тут же, подвёл жирную черту под всеми напрасными страданиями сдерживающий пятёрки ЦСКА. Анатолий Тарасов, который всегда очень импульсивно реагировал на любое действие своих и чужих игроков, сейчас печально смотрел в одну известную только ему точку.

На первый перерыв, потирая шишки и ушибы мы шагали в раздевалку с легким сердцем, так как на электронном табло горели красивые и достойные цифры — 0: 4. Как вдруг меня окликнул знакомый голос, который принадлежал армейцу Саше Гусеву.

— Тафгай! — Повторил он, затем оглянулся, не видит ли его кто из его же команды, подошёл ко мне и пожал руку. — Мне от московского горисполкома ордер на квартиру дали. В конце января въезжаем. Спасибо тебе, что слово тогда за меня замолвил.