Вместо весёлого крика «гол» на трибунах раздался громкий мужской мат. И пока красный фонарь тревожно горел за воротами московского клуба, а киевский судья Осипчук, дунув в свисток, указывал рукой на центр, мы радовались на все двести процентов.

— Да, б…ь! Да, б…ь! — Орал Скворцов, который сегодня уже сделал дубль, и возможно проводил пока лучший матч в своей короткой карьере.

— Красавец, ты сука, Скворец! — Обнимал его Александров. — Красавец!

— Молодчики, «пионеры»! — Хлопал я их крагой сверху по плечам и хоккейным шлемам. — Будьте готовы, всегда, б…ь, готовы!

* * *

— Вот так уважаемые товарищи болельщики, быстро меняется игровая ситуация на ледовом поле, — скороговоркой выпалил Николай Озеров в дикторский микрофон. — Казалось бы, что подопечные Анатолия Тарасова во втором периоде уже переломили неудачный ход игры в свою пользу, как в третью двадцатиминутку горьковские хоккеисты вновь довели разницу в счёте да двух шайб и снова перехватили инициативу. Беспрерывно идут атаки на ворота Николая Толстикова, который после первого периода заменил неудачно сыгравшего Владислава Третьяка. Интересно, какие слова нашёл для своей команды Всеволод Бобров в перерыве матча. Внимание, с шайбой №11 Анатолий Фролов, обыгрывает одного игрока, входит в зону ЦСКА, и отдаёт обратный пас на защитника Астафьева. Мощнейший щелчок от синей линии! И бросившись под шайбу, очень самоотверженно сыграл капитан москвичей Виктор Кузькин. Олимпийскому чемпиону Инсбрука и Гренобля в этом году уже исполнится тридцать два года, нелегко Виктору Григорьевичу, как и всем московским армейцам, даётся сегодняшняя битва двух лидеров чемпионата. Но нужно бороться, терпеть и верить в победу. Вбрасывание в зоне хозяев льда.

* * *

После пропущенной шайбы, и это почувствовал не только я, но и почти вся наша команда из ЦСКА как будто «выпустили пар». Мы как стадо диких бизонов полетели вперёд, а они прижались к воротам и даже не помышляли о контригре. Тренер москвичей Анатолий Тарасов грустно и обессиленно смотрел на то, что творится на льду, а армейские хоккеисты играли, словно по инерции, что-то важное в них надломилось, и улетучилась в неизвестном направлении вера в свои собственные силы. Но справедливости ради надо признать, один боец всё же остался — это Евгений Мишаков. Он единственный кто, покрикивал на всю армейскую команду и заставлял партнёров хотя бы избежать разгрома.

— Надо бы «Мишу» успокоить, — тихо сказал мне Боря Александров, когда мы своей пятёркой вышли на свою смену.

— Предлагаешь ударить больно, но аккуратно? — Усмехнулся я.