– Елизавета Андреевна! – он попытался изобразить радушие, но вышло скорее испуганно. – Какими судьбами? Присаживайтесь. Чаю?
– Благодарю, не стоит, – опустилась на жёсткий стул напротив него. Спина прямая, подбородок вздёрнут. – Анатолий Сергеевич, я по поводу сегодняшнего... визита.
Мужчина заметно напрягся, пальцы затеребили край промокашки на столе.
– Ах, это... Да, мне доложили. Виктор Евгеньевич заходил, проявил интерес к нашему местечку. Весьма лестно, не находите? Сам Хвойный!
– Лестно? – я прищурилась. – Он проник в мой кабинет в моё отсутствие, ссылаясь на ваше разрешение. Рылся в моих личных записях. Вы давали ему допуск в частное бюро?
Прокурор закашлялся, покраснел и принялся сосредоточенно перекладывать бумаги с одного края стола на другой.
– Лиза, ну вы же понимаете... – залебезил он, избегая прямого взгляда. – Это человек такого уровня, что ему сложно отказать. Он лишь сказал, что хочет дождаться вас в комфортных условиях, а не в коридоре. Ничего криминального.
– Кроме самого факта незаконного проникновения, – отчеканила я. – Хвалёная фирма «Хвойный и партнёры», лучшие юристы страны, а опускаются до дешёвых уловок, запугивания и подкупа. Я требую...
– Лиза! – прокурор вскинул руку, останавливая мой поток. Он тяжело вздохнул, потёр переносицу и вдруг посмотрел на меня почти с отеческой жалостью. – Лиза, при всём уважении к твоему рвению... я знаю тебя ещё с тех пор, как ты стажёром бегала по коридорам. Но это дело... как бы сказать... оно уже высосало столько наших денег, времени, нервов, что легче было бы согласиться.
Я замерла. В ушах зашумело, будто резко нырнула под воду.
– Что вы сказали? – переспросила, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
Анатолий Сергеевич развёл руками, явно чувствуя себя неловко:
– Пойми правильно. Бюджет не резиновый. Это дело о коте, Лиза. О коте! Оно тянется уже которую неделю, привлекло внимание прессы, людей, которым... э-э-э... не стоит переходить дорогу. Хвойный – это не просто адвокат. За ним стоят такие ресурсы, что нашей прокуратуре и не снились. Он раздавит нас, если захочет. Раздавит тебя, твоего садовника, да и меня заодно. А что в итоге? Год условно для Григория Алексеевича против трёх лет для садовника? Парень выйдет через полтора, а ты сохранишь лицо и бизнес.
Я поднялась со стула. Смотрела на прокурора сверху вниз, он вдруг показался мне маленьким, сжавшимся в своём огромном кресле.
– Вы предлагаете мне сдать невиновного человека, потому что так дешевле? – слова падали, как гильотина. – Потому что Хвойный пообещал не портить вам репутацию?