В конце концов я ушла. С головой нырнула в работу, только бы не думать о том, во что он превращается. Это было два года назад, но Артём, кажется, до сих пор не смирился и периодически всплывал в моей жизни, как…
Впрочем, сейчас не до этого.
– Что тебе нужно, Артём? – спросила сухо, не поддаваясь на его показное дружелюбие.
Он почесал затылок, картинно вздыхая.
– Знаешь, – протянул парень, наклоняя голову к плечу, – могла бы быть и помилее. Я тут стою битый час, жду тебя, а ты даже не улыбнёшься. Вот потому мы и не вместе, кстати.
– Артём, – стиснула зубы, чувствуя, как терпение трещит по швам, – говори уже, зачем пришёл.
Он перестал улыбаться. Неловко переступил с ноги на ногу, опустил взгляд, ковыряя носком кроссовка трещину в асфальте, и быстро выпалил:
– Ты не могла бы одолжить мне? Всего три тысячи. До следующей недели, честное слово.
Он стоял тут целый час, разыгрывал спектакль с улыбочками и объятиями, чтобы занять три тысячи? Я не знала, плакать мне или смеяться. Нос сам собой сморщился от неприязни.
Попыталась обойти его, дёрнув ручку машины, но Артём проворно шагнул в сторону, снова преграждая мне путь. Его рука легла на дверцу, блокируя доступ.
– Лиза, ну ты чего? – в его голосе появились плаксивые нотки. – Совсем очерствела в своей конторе?
Я вздохнула.
– Разве ты не нашёл работу? – спросила, глядя ему прямо в глаза.
Артём нервно рассмеялся.
– А-а, в забегаловке сейчас какая-то дичь, – он махнул рукой, изображая беспечность. – Всё зарплату задерживают, начальник сменился, бухгалтерия что-то мутит. Сама понимаешь, кризис, инфляция... Не могу же я питаться одной шаурмой постоянно. Лиза, ну будь человеком! Три тысячи – это же копейки! Для тебя – вообще тьфу.
Для меня. Тьфу. Я вспомнила стопку неоплаченных счетов, выглядывающих из органайзера. Вспомнила, как выбирала: купить новый картридж для принтера или оплатить кофе в офис. Три тысячи – это пачка бумаги и заправка для старого ксерокса, на котором Павел копировал документы. Три тысячи – это, в конце концов, булочки с корицей, которые позволяла себе раз в неделю как единственную роскошь.
А он стоял передо мной и говорил «будь человеком».
– Артём, – покачала головой, – я тебе не банкомат.
– Да ладно тебе! Я же верну!
– Ты говоришь это каждый раз. Полгода назад вообще просил на ремонт мотоцикла.
– Мотоцикл реально сломался! – он возмущённо всплеснул руками.
– У тебя нет мотоцикла, Артём. Ты продал его два года назад.
На мгновение на его лице мелькнула тень, но тут же исчезла, сменяясь привычной маской обаятельного проходимца. Он наклонился ближе, я машинально отшатнулась.