Потом заметил занесенный песком штурвал. Из широкого обода частым веером торчали рукоятки. Они были до блеска отшлифованы матросскими ладонями. Когда-то на штурвале было написано название судна. Но волны и песок стерли надпись, так что я не смог ее разобрать.

Я откатил штурвал к костру.

Иногда я поглядывал на Савелия. Замечал его сосредоточенный взгляд и прокушенную губу, из которой текла тонкая струйка крови.

А еще я чувствовал, что ветер меняет направление и стихает. Водяные горы больше не бросались на берег. Они стали ниже, и катились ровной чередой вдоль бесконечного пляжа.

Я поднял голову — в мутных облаках появились первые прорехи, а в них проглянули острые огоньки звезд.

Куча дров уже была выше меня.

— Хватит, — сказал я Савелию. — Поджигаем.

Мы торопливо швыряли дрова в огонь. Пламя жадно вгрызалось в дерево, гудело, заглушая шум волн, ярко вспыхивало и поднималось все выше и выше. Пока не поднялось до самого неба.

Из темноты долетел слабый крик.

Савелий подбежал к воде, поднес ладони ко рту и закричал изо всех сил:

— Э-гей! Сюда! Сюда!

Голос с моря ответил ему. А потом послышался плеск весел, и из темноты вынырнула шлюпка. Шестеро матросов гребли, упираясь ногами в шпангоуты и откидываясь назад. На носу шлюпки стоял высокий человек в высоких кожаных сапогах и промокшей насквозь брезентовой куртке. Он чуть сутулился, словно промерз до костей, и жадно вглядывался в берег.

Нос лодки с глухим стуком наткнулся на камни. Человек прыгнул за борт и по колено к воде побрел к берегу. Добравшись до пляжа, он обнял Савелия и прижал к себе.

— Савва! Совсем взрослый стал.

— Отец!

Моряк через плечо Савелия посмотрел на меня.

— Спасибо вам, господин Тайновидец, — хрипло сказал он.

— Идите к огню, — улыбнулся я. — Вам нужно отогреться и обсохнуть.

Матросы вытащили шлюпку на берег. Потом принесли длинное бревно и положили его возле костра. Воткнули в мокрый песок крепкие прутья и развесили на них свои тяжелые куртки. От мокрой одежды шел пар.

Отец Савелия подошел ко мне.

— Георгий Куликов, — сказал он, протягивая мне руку.

Я пожал ее. Ладонь моряка была жесткой, ее покрывали застарелые мозоли от снастей и весел.

— Граф Александр Воронцов, — сказал я.

— Знаю, — ответил моряк. — Я надеялся однажды встретиться с вами.

— Что случилось в северных льдах? — спросил я. — Вы погибли?

— Да, — кивнул Георгий Куликов. — Корабль затерло льдами и раздавило. Мы добрались по льду до ближайшего острова. Почти пережили зиму, но…

Он замолчал, сжимая кулаки. Я не торопил его.

— Я все расскажу вам, господин Тайновидец. Но потом. А сейчас я хочу поговорить с сыном. Мы так давно не виделись. Вы позволите?