— По крайней мере, в подвале управления бочку не мочит дождем, и в нее не заглядывают любопытные горожане, — не растерялся Никита Михайлович. — Наверняка, призраку там удобнее, чем на улицах Столицы. К тому же, ни один сотрудник Тайной службы не додумается заквасить в этой бочке капусту.

— Значит, призрак не обязательно появляется возле своей могилы, — удивился я. — И что мы будем делать, если граф Сосновский не появится?

— Попробуем вызвать призрак на месте его смерти.

Леонид Францевич покосился на Николая Сосновского:

— Где преставился ваш батюшка?

— У себя в спальне, — мрачно ответил Сосновский, — в нашем загородном имении.

— Вот, там и попробуем с ним поговорить, — добродушно кивнул эксперт. — В том случае, если призрак вообще появится. Вы ведь знаете, Александр Васильевич, что призраками становятся далеко не все. Большинство после смерти сразу уходит за Грань. И оттуда их уже не дозваться.

— Будем надеяться, что нам повезет, — кивнул я. — А призрак обязательно говорит правду?

— Ну что вы, Александр Васильевич, — рассмеялся Щедрин. — Призраки точно такие же люди, как и мы с вами, только тела они не имеют. Зато все человеческие недостатки всегда при них. Разумеется, призрак может соврать или промолчать, особенно если речь идет о совершенных им преступлениях. Призрака нельзя привлечь к ответственности, но это не значит, что он будет хвастаться своими злодеяниями.

— А есть какой-то способ убедить призрака говорить правду? — уточнил я.

— Магического способа нет, — покачал головой Щедрин. — Зеркальным зельем призрака не напоить. Все зависит от того, насколько хорошо вы умеете разговаривать с призраками. Хотя в нашем случае можно кое-что попробовать.

Леонид Францевич замолчал и глубоко задумался.

Я с удивлением покосился на него. Молчаливый и задумчивый эксперт не вписывался в мое представление о мире.

* * *

На кладбище было тихо. Легкий ветерок едва заметно шевелил высокую траву. Неподалеку громко квакала лягушка — наверное, ей было одиноко, и она искала себе компанию.

Неподвижно возвышались, вросшие в землю, гранитные плиты надгробий. Над ними, словно часовые, стояли старые корабельные сосны.

Я заметил, что Николай Сосновский не сводит взгляд со своего загородного дома.

Я хорошо понимал его состояние, ведь Николай считал этот дом своим. Здесь он родился, вырос и провел почти всю свою жизнь. Я тоже посмотрел на дом.

В вечернем свете сказочный терем выглядел притихшим и таинственным. Казалось, он наблюдает за нами черными провалами окон.

— Готовьте ваш ритуал, Леонид Францевич, — распорядился Зотов. — И постарайтесь побыстрее.