* * *
— Я, пожалуй, прокачусь в кузове, — решил Никита Михайлович, когда мы вышли на улицу. — Сам присмотрю за нашим арестантом. А вас прошу сесть за руль, Александр Васильевич.
Сотрудники Тайной службы грузили в фургон сундук, внутри которого уютно устроился темный маг Стригалов.
Зотов покачал головой.
— Должно быть, для него это унизительно — с такими-то амбициями ехать в тюрьму, скрючившись в обыкновенном сундуке.
— Сундук не совсем обыкновенный, — с улыбкой возразил я. — Сева трудился над ним всю ночь. К тому же, внутри довольно просторно. Я не хотел доставлять нашему пленнику ненужные мучения.
— Да, я тоже иногда поражаюсь вашему человеколюбию, Александр Васильевич, — расхохотался Зотов.
Глава 23
— Суровая? — удивился я, глядя в документы Прасковьи Ивановны.
Утро началось с того, что я официально принял Прасковью Ивановну на должность моей кухарки. Женщина настояла на том, чтобы я взглянул на ее документы. Мне-то было вполне достаточно рекомендации собственного дома.
Но, чтобы не обижать Прасковью Ивановну, я принял ее бумаги, в которых обнаружил удивительный факт.
— Прасковья Ивановна Суровая, — с улыбкой повторил я.
— Это по мужу ваше сиятельство, — застенчиво объяснила женщина. — В девичестве-то я Добрякова, а мужа моего звали Антон Павлович Суровый.
— И как подходила ему эта фамилия? — полюбопытствовал я.
— Еще как подходила, ваше сиятельство, — призналась Прасковья Ивановна. — Он улыбался-то реже, чем в году праздников бывало. Добрый был, это верно, а виду не показывал.
— Что ж, Прасковья Ивановна, — сказал я, возвращая женщине бумаги. — Вы приняты кухаркой, и поэтому я сегодня очень рассчитываю на завтрак.
— Хотите, я блинчиков испеку, ваше сиятельство? — предложила Прасковья Ивановна.
— Очень хочу, — кивнул я, — особенно если блинчики будут со сметаной.
В ожидании завтрака я вышел на балкон с чашечкой кофе, зажмурился от ласкового утреннего солнца и почти не обратил внимания на тихий рокот подъехавшего моря. Мое всегдашнее любопытство еще не успело проснуться.
Но затем я услышал в саду неразборчивые голоса и лениво заинтересовался происходящим.
Кажется, кто-то приехал именно ко мне, а еще через минуту раздался истошный вопль Игната:
— Ваше сиятельство! К вам посыльный от его величества с конвертом.
Вот тут-то мне решительно стало интересно, что происходит.
Конверт мне вручил сам Игнат, и я одобрительно кивнул. Без моего разрешения старик не впустил в дом даже посыльного от самого императора. Оставил бедолагу ждать ответа у ворот.
Распечатав конверт, я обнаружил внутри небольшой лист плотной бумаги с золотым оттиском императорской короны в правом верхнем углу. На листе было написано: