— Ростислав! Сюда! Быстрее, бегите ко мне, под мою защиту! — закричал Мюнцер, его голос дрожал, но не от страха, как мне показалось, а от какого-то странного, плохо скрываемого возбуждения. Он даже сделал несколько шагов в нашу сторону, протягивая руку.

Мозг лихорадочно заработал, складывая кусочки мозаики в единую, уродливую картину. Убийцы, появившиеся из ниоткуда. Мёртвая смена, вырезанная без шума. Мэр с вооруженной до зубов прислугой, которая не делает ни малейшей попытки атаковать «диверсантов». Мэр, зовущий меня к себе, когда логичнее было бы ему самому бежать под нашу защиту или, если он действительно лоялен Ордену, атаковать врага вместе с нами. Вывод напрашивался сам собой, холодный, острый и однозначный, как удар топора по затылку. Предатель. Мюнцер нас продал за свои тридцать серебрянников, сдал. Или, что еще хуже, он и был организатором этого нападения.

Вариантов у нас было немного, и все плохие. Запереться в караулке? Дверь повреждена, там лежат трупы наших товарищей, а мы не сможем предупредить остальную роту о засаде. Бежать к мэру? Слишком очевидная, наглая ловушка. Отступать через город к нашей казарме? Это означало прорываться с боем, открытыми для нападения со всех сторон, через узкие улочки, где каждый угол мог скрывать новую засаду.

— Отходим! Держать строй, направление щитов на врага! К казарме! — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Прикрываем друг друга! Не разрывать строй!

Мы начали медленно пятиться, выставив щиты, как черепаха втягивает голову в панцирь. Убийцы, оправившись от первоначального замешательства, снова начали стрелять. Их шипы стучали по щитам, пытаясь найти щель и поразить кого-то из бойцов. Однако мы уже умели прикрываться щитами, к тому же облачены в броню. Наша броня, хоть и не рыцарская, тоже держала удар. Когда Мюнцер понял, что его маскарад раскрыт и мы не собираемся лезть в его мышеловку, он перестал притворяться. Его лицо исказилось от ярости.

— Взять их! Живыми или мёртвыми! — рявкнул он своим прихвостням, указывая на нас пальцем.

Слуги мэра, в отличие от профессиональных убийц, воинами были никудышными. Обычные громилы, привыкшие запугивать торговцев и выбивать долги. Они побежали к нам и попытались навалиться толпой, беспорядочно размахивая оружием, но наткнулись на слаженный, дисциплинированный отпор. Двое моих солдат, действуя как единое целое, короткими, точными выпадами копий уложили троих самых ретивых нападавших. Остальные, увидев, как их товарищи корчатся на земле, попятились, их боевой пыл заметно поугас.