Так, с моей недоалебардой и стоял. Рядом пыхтел Мейнард, его доспех был безнадёжно мал, а вот Эрик как-то ввинтился в свой панцирь словно краб-отшельник и меланхолично ощупывал лук.

— Выстроиться! — пророкотал Грейден. — Быстрее! Слушай мою команду! Вы направляетесь на защиту стратегически важного перевала! И если у кого-то есть вопросы или сомнения, ему дадут плетей в качестве ответа! Вперёд!

Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, пытался обработать информацию.

«Нас, на защиту какого-то перевала? Без подготовки?».

Грейден что-то ещё орал, но поскольку мне удалось встать не в первом ряду, я пропускал эти вопли мимо ушей.

Из всех этих криков и ругани я понял только, что мы сейчас же выдвигаемся по адресу «хрен знает куда» и что нам приданы три каких-то ветерана и один капрал, то есть наш дорогой Грейден с нами на суперважное задание не идёт.

Этот факт я зафиксировал и держал в голове, пока нас построили в колонну по четыре и среди ночи выгнали из крепости, в которой по такому случаю отперли ворота.

* * *

Мы шли. Натуральный такой марш. А у меня вообще-то и так всё тело болело после вчерашней нагрузки. Очень скоро я забыл про вчерашнюю боль, потому что все мышцы начали болеть с новой силой и эти новые ощущения перекрыли вчерашние.

Часть ночи, все утро, и вот уже солнце поднялось высоко, обжигая спины. Марш был не особенно быстрым, но всё равно безжалостным, безостановочным.

Наш вновь приданный командир капрал Зайхрайс, который был где-то впереди, не зная усталости, гнал нас вперед, словно мы были не людьми, а вьючными животными.

Ветераны, сравнительно молодые, злые и не выспавшиеся, поддерживали его, покрикивали на нас, а мы, выстроенное в колонну стадо новобранцев, молчали и шли вперёд.

— В замок нас хотя бы на фургоне везли, — ворчал Мейнард, и он был прав.

К полудню мы сошли с широкой дороги, пересекли небольшой ручей и только тогда был сделан короткий привал. Народ побежал в кустики, а я стал умываться в ледяных водах ручья, став повыше по течению. Ветераны, перехватив арбалеты, присматривали за нами, чтобы мы не разбежались, потому что в нашу дисциплину верили слабо.

Через несколько минут они гортанными криками и руганью согнали отряд обратно и марш продолжился, мы попёрли по узким горным тропам, постепенно поднимаясь все выше.

С каждым шагом воздух становился прохладнее, а пейзажи — все более величественными и суровыми.

Горы Кайенна были одновременно прекрасны и смертоносны. Острые пики, покрытые вечными снегами, уходили в голубую бездну неба. Глубокие ущелья, поросшие тёмными, колючими лесами, казались бездонными пропастями. Чистейшие ручьи текли с горных склонов, сливаясь в чистые, непокорные реки.