От старости и полного запустения механизмы, конечно, не работали, толстые тетивы из бычьих жил истлели и превратились в труху, дерево во многих местах рассохлось и потрескалось. Но сами установки, их мощные станины и металлические направляющие, на удивление, не были разграблены или сломаны. Казалось, о них просто забыли на многие столетия.

— Смотри-ка, Ростик! — Мейнард с мальчишеским, почти щенячьим восторгом провёл рукой по холодному, покрытому патиной металлу одной из направляющих. — Если их починить… восстановить механизмы, сделать новые тетивы… это же какая огневая мощь! Они смогут метать тяжёлые болты или даже небольшие горшки с зажигательной смесью на огромные расстояния! Орден почему-то не использует такие штуки. А зря. Очень зря. Это же идеальное оружие для обороны таких вот узких проходов!

— И простреливания прямого пути моста? — спросил я.

— Получается, что так. Наверное, для этого они и были нужны.

Его глаза горели энтузиазмом. Я видел, что он уже мысленно прикидывает, как и из чего можно восстановить этих древних осадных монстров, вернуть их к жизни. Кажется, у нашего практичного немца появилось новое, увлекательное хобби. И, судя по всему, важное в вопросах обороны. Пусть очень полезное для нас.

Вечером мы втроём сидели в нашей новой, ещё не до конца обустроенной и все еще холодной казарме и ужинали.

Среди дня прислуга мэра притащила в расположении роты корзины с продуктами и не сказать, чтобы много. Так, на сто человек — на пару приёмов пищи. Продукты, доставленные по приказу мэра Мюнцера, были, мягко говоря, не лучшего качества, чёрствый, как камень, хлеб, какая-то безвкусная, серая каша и солонина такой твёрдости и солёности, что об неё можно было точить ножи, а потом ещё и лечить цингу. М-да, «отеческая забота» гражданской администрации во всей красе. И это нам вместо денег? Ну, допустим.

Эрик вернулся со своей вылазки на таинственный Чёрный рынок поздно, когда мы уже собирались ложиться спать. Он был уставшим, но на его лице играла загадочная, довольная улыбка, а за пазухой угадывались очертания пары каких-то интересных, явно недешёвых вещиц. О своих находках и приключениях он, впрочем, обещал рассказать позже, когда мы останемся одни и не будет лишних ушей.

— Холод пробирает до самых костей, — проворчал Мейнард.

За окнами нашей казармы отчаянно выл ветер, принося с собой ледяное, колючее дыхание приближающейся зимы.

— Ущелье Двойной Луны. Почему оно так называется? — протянул Эрик. — Мне кажется, что у этого странного, немного зловещего названия должна быть какая-то причина, какая-то древняя история, возможно, даже мрачная тайна. Нет? Местные, когда их спрашиваешь об этом, начинают нервничать, отмахиваться и подозрительно быстро переводить разговор на другую тему.