Вторая шеренга била в щели между щитами, удары как правило вертикальные, на уровне груди и рук.

Третья и четвёртая шеренга били поверх голов и в отличие от первых, они лупили прицельно.

Зато если попадали, разносили черепа врагов в крошево.

Тем временем если первый строй сбивал кого-то с ног, его зачастую добивали щитами, ногами в бронированных ботинках, или оружием на коротком замахе.

Часть скелетов попыталась переключить внимание на новую угрозу. Твари неловко поворачивались, вытягивая костяные руки в сторону Первого батальона. Но плотность щитового строя попросту не оставила им пространства для маневра. Скелеты вязли в монолитной стене щитов и тут же получали сокрушительные удары шестопёрами прямо в высохшие черепа.

Одновременно с этим ожила дежурная рота Хоттерна. Офицер верно оценил изменение тактической обстановки и перевёл своих людей от глухой обороны к активной контратаке.

Однако я остудил их пыл, велел не размыкать строй. У нас тут не балет, каждый играет свою роль и вся эта показуха ни к чему.

Первая рота Первого батальона тем временем обошла мертвецов по большой дуге и ударила по скелетам со спины.

Таким образом в короткий момент дежурной роте даже пришлось труднее, чем до этого.

Мертвецы оказались надёжно заперты в классических тактических клещах между двумя организованными боевыми единицами.

Хайцгруг держался вне строя, время от времени позволяя себе помахать топором.

В некоторые моменты огромный орк возвышался над кипящей схваткой, прокладывая широкую кровавую просеку своим тяжёлым двуручным топором. Щит у него был, но закинут за спину. Каждый размашистый удар его оружия крошил сразу трёх-четырёх скелетов, разбрасывая по сторонам мелкую костяную пыль и ошмётки гнилой ткани.

Активная фаза боевого столкновения завершилась за считанные минуты. Масса агрессивных скелетов превратилась в хрустящий ковёр из раздробленных костей и прогнившего тряпья. Тяжёлые сапоги наступающих пехотинцев с глухим хрустом втаптывали останки обратно в раскисшую землю.

Хайцгруг вытер лезвие топора о кусок чьего-то истлевшего савана и начал отдавать короткие рубленые команды. Монолитная коробка первого батальона плавно распалась на мобильные тактические пятёрки. Орк грамотно распределил бойцов для прочесывания всей площади городского кладбища.

Дежурная рота выдохнула, но осталась на своих позициях, Хоттерн и Хайцгруг пожали друг другу руки. В этом рукопожатии командиров на поле боя, сделанном без единого слова, было больше красноречия, чем в любой пламенной речи, сказанной в спокойной обстановке в тылу.