— Набери Мамая или кого-нибудь, кто у мангалов остался.

— Что?

— Что слышал, набирай! — уже догадываясь об ответе, грубо, не принимая возможных возражений, надавил Михаил. Отвернувшись, он, по-прежнему сидя на коленях, аккуратно сгребал руками то, что осталось от Екатерины: нетронутая одежда и жирный пепел.

— Не отвечает… Что происходит?

— В городе кого-нибудь вызвони, скорую, полицию, сам потыкайся в телефоне.

Результатом всех потуг были безответные гудки или механические голоса автоответчиков, твердивших о важности звонка.

— Где-нибудь на западе есть родня или знакомые?

— В Самаре и Воронеже, — названия городов были произнесены с заметной дрожью в голосе.

— Набирай, не бойся разбудить, если я прав, им уже пофиг.

И вновь безответные гудки в ответ.

— Боярин, мать твою, ты мне можешь сказать, что происходит? — сорвался на крик Николай. От громогласного ора задрожали каменные своды и, забыв об истерике и причитаниях, подскочила перепуганная Наталья.

— Песец. Большой Песец происходит, — чувствуя, как его разрывает на мелкие кусочки от внезапно нахлынувшей неизвестно к кому ненависти и ярости, Михаилу безумно захотелось сорваться и наорать на Николая, выплеснув весь гнев, что копился внутри. До этого толстокожего «тормоза» только-только стало доходить, что произошло нечто по-настоящему непоправимое. Усилием воли задавив гнев и уняв дрожь, Михаил прижал к груди голову Натальи. — Господи, что я Катькиному мужу скажу?

Втянув носом тонкий и такой родной запах женских духов, Михаил аккуратно отстранился от жены, с недоверчивым выражением на лице, понюхал измазанные пеплом ладони. Странным в ситуации было то, что пепел не пах. То есть никак. Совсем. Или это просто игры обоняния и выверты психики, как ответ на ударную порцию шока всего организма? Замерев, Михаил некоторое время не шевелился, после чего решительно вскочил на ноги и бросил за спину, хлёстко, будто выстрелил:

— Ждите здесь. Головой за Наташку отвечаешь, понял?

— Но, я…

— Миша, не ходи, — попыталась его остановить жена.

— Жди здесь, — мягко высвободившись из женских рук, хрипло каркнул Михаил, шагая наружу.

Кто-то же должен идти, правильно? Понимание, что за спиной остались жена и дети, которым грозит вдовство и сиротство, если отец повторит страшную и незавидную участь Екатерины, не могло стать препятствием на пути добровольного разведчика. Не Жопорука же, право слово, в разведку посылать. Этот заяц от разрыва сердца в пятке на выходе из пещеры коньки отбросит. Не стоит брать лишний грех на душу. Да уж, иронично ощерившись, Михаил оглянулся на бьющий в спину подрагивающий луч фонаря Николая, сдохнуть от голода в холодной пещере — участь куда лучше, чем мгновенно превратиться в горстку пепла. Если опасность снаружи не миновала, все так и так умрут, только ещё живые окажутся обречены завидовать мёртвым, поэтому решение прошвырнуться по бывшему карьеру не имело альтернатив. Или-или, третьего не дано.