Мы направились вглубь тоннеля. Масляные лампы дрожали на поясе, давая тусклый свет, которого едва хватало, чтобы не наткнуться на соседа. Воздух был влажный, с привкусом металла и плесени. Стены покрыты тонким блеском — здесь повсюду был странная зеленоватая пыль.

— Ты будешь работать здесь. — Лао Цзун указал на низкий коридор, где даже я должен был пригибаться. — Это новая выработка. Мало кто доживает до первой полной смены. Тесно, душно, но камень там чист. Принесешь кусок размером с кулак — получишь пайку. Принесешь меньше — останешься голодным. Принесешь больше — поговорим.

— А если я принесу слишком много? — спросил я, проверяя реакцию.

— Тогда ты начнёшь слышать голоса. — он не улыбался. — И если ответишь им — станешь одним из тех, кто шепчет в стенах.

Он оставил меня одного. Камень передо мной был тёмный, в прожилках зеленоватого света. Кирка в руке казалась неудобной, но со временем, думаю, и она станет продолжением тела, как любое оружие.

Пальцы сжали рукоять ставшую гладкой от множества рук. Глубокий вдох и я пытаюсь подражать ударам других заключенных, которых я видел раньше. Удар. Еще один. И я наконец-то ловлю ритм. Камень с шумом откалывается. Сквозь серость камня блеснуло изумрудное пламя. Похоже я наткнулся на жилу нефрита. А ветер внутри меня прошептал: Это не просто шахта. Это гробница. Живая. И ты — уже не гость, а добыча.

Я вгляделся в зеленый нефрит и в какой-то момент мне показалось — он моргнул.

Удар за ударом я постепенно очищал породу, чтобы наконец-то добыть кусок нефрита. Не очень большой чуть меньше моего кулака, но зато очень чистый, а значит намного более ценный чем остальные.

Раздавшийся гонг сообщил, что нам выдадут пайку. Немного воды и риса, чтобы мы не сдохли. С трудом распрямляя затекшую спину я подошел к столу во главе которого сидел Лао Цзун и протянул ему свою добычу.

— Новичок принес дары, — хрипло усмехнулся один из заключенных, но тут же замолчал под взглядом Отца.

Лао Цзун медленно протянул руку. Его пальцы, покрытые чешуйчатыми наростами нефрита, с легким звоном коснулись камня.

— Чистый и живой. Новичкам везет. — он повертел камень перед лампой, и тени заплясали по стенам, словно испуганные духи.

— Садись с нами мастер Лао. — кивнул старик, отодвигая миску с рисом. Вода в кружке была мутной, лепешка — черствой, но после смены в шахте это выглядело пиром.

Лао Цзун положил нефрит в железную шкатулку на столе. При свете лампы стало видно, что внутри уже лежали десятки таких же камней — но все тусклые, мертвые. Лишь мой кусок пульсировал слабым светом.