— Наши доблестные чекисты, как вы выразились, просто делают свое дело — ловят предателей, — резко ответил ему Цвигун. — И работаем мы очень тщательно. Сначала собираем необходимые доказательства измены Родине. Фиксируем все встречи, все контакты. И только потом, уже убедившись на сто процентов и даже больше, пресекаем преступную деятельность. Если, Андрей Андреевич, вы пожелаете, мы предоставим все документы, которые прихватил Шевченко, собираясь сбежать.
— Пожалуй, сегодня обойдемся без этого, — вмешался в закипавший спор Брежнев. — Все-таки мы все собрались здесь не для того, чтоб обсуждать Шевченко.
Громыко покраснел и молча сел на свое место. В мыслях его я прочитал сожаление о сказанном. Андрей Андреевич ругал себя последними словами за то, что не сдержал эмоций. Прекрасно, но запоздало понимая, что все последние его реплики могут подорвать собственные политические позиции.
— Позвольте мне задать вопрос по другой теме, — выступил Кириленко. — Почему вы, Леонид Ильич, выбрали своим первым заместителем именно Машерова Петра Мироновича?
Этот вопрос интересовал сейчас многих из тех, кто сидел сейчас за столом. У членов Политбюро в головах то и дела всплывала фамилия белорусского Первого секретаря.
— Почему не Горбачев, например? — спросил Кириленко. — Он молодой, перспективный, говорит хорошо.
— Хороший вопрос, — ответил Брежнев, но я уловил еле заметную усмешку в его голосе. — Я думаю, мы еще присмотримся к Михаилу Сергеевичу. А пока пусть он займется международными делами, будет устанавливать контакты с нашими западными партнерами. Может быть тоже репутацию себе создаст. Ведь я правильно понял, Андрей Андреевич, в международных делах главное — репутация?
Громыко неопределенно мотнул головой, справедливо уловив сарказм в словах Генерального секретаря.
— Да, вы верно сказали, Леонид Ильич, — неохотно согласился Громыко. — Но, надеюсь, Горбачева не в мои замы готовите?
— Да что вы, Андрей Андреевич! К вам пойдет человек уже проверенный и более подготовленный. Которому свою репутацию подтверждать не надо.
Брежнев, переключившись на Горбачева, так и не ответил про Машерова — не то упустил, не то не захотел. Вместо этого спросил:
— Еще вопросы есть? Нет? Тогда я выношу на голосование вопрос возраста. Конечно, надо было это сделать раньше. Но что уж, как получилось, так и получилось. Итак, предлагаю ввести ограничение сроков пребывания на высших партийных и государственных должностях для предотвращения геронтократии. Кто за?
Голосовать членам Политбюро не хотелось. Усубалиев, не имевший права голоса, так как являлся лишь кандидатом в члены Политбюро, сказал за себя, но по сути выразил мнение большинства: