— Я поддерживаю вашу инициативу, Леонид Ильич, — громко сказал Устинов. — Это по-армейски. У нас в армии если командир убит, следующий по должности тут же обязан заменить его и взять командование на себя. Без потери управляемости войсками. Потому что потеря управляемости — это поражение. То же самое должно быть в гражданских отраслях.

— Спасибо, Дмитрий Федорович, я и не сомневался в вашей поддержке. У кого еще будут какие мнения по этому вопросу?

— Понимаете, у нас немножко все совсем по-другому в Союзных республиках, — вкрадчиво начал Рашидов. — У нас, как вы знаете, исторически сложилось, что второй секретарь всегда русской национальности. Он решает технические вопросы, а я решаю политические. Потому что в Узбекистане всегда очень тонкое равновесие — всегда смотрят, из какого города происходит руководитель, из Самарканда или Ташкента, или из Ферганы, или из Андижана. И отношение соответствующее. А если что со мной случится и первым секретарем республики станет русский, то может быть что угодно…

В словах Рашидова, сладкий тон которых сочился медом, была завуалирована угроза:

— Такое немножко не поймут люди. Точно так же у наших соседей в Таджикистане. Первый секретарь всегда должен быть из Худжанда… Ленинабада, то есть. Председатель совета министров — из Куляба. А вот председатель Верховного совета из Курган-Тюбе. Ну там могут быть разные варианты, но ненадолго. Товарищ Расулов подтвердит, — он кивнул на первого секретаря Компартии Таджикистана. Джабар Расулович кивнул, соглашаясь со своим коллегой. Первый секретарь ЦК компартии Киргизии, Турдакун Усубалиев, тоже потряхивал седой гривой, соглашаясь.

Я сидел позади Генсека и мне было очень хорошо видно всех присутствующих, их лица, их эмоции и мысли — все как на ладони. Даже показалось, что я читаю этих людей словно открытую книгу. Что хорошо — эти поборники национальных устоев думали исключительно на русском языке. Только изредка проскакивали слова на родном, но они скорее придавали их мыслям колорита, чем мешали пониманию.

«Надо что-то придумывать, потому что вижу — раис серьезно настроен. А Москва… чего ей еще от нас надо? Чего не хватает? Кормит нас? Ну и пусть кормит. Дороги строит? Молодец. Но чтоб в дела наши так лезть — нет, этого я не допущу. И по хлопку тоже совсем ситуация запутанная. Надо будет подбить якунларни джамлаш, чтобы хоть немного концы с концами сходились», — думал Рашидов, при этом лицо его выглядело дружелюбной маской. Глядя со стороны на Первого секретаря Узбекистана, казалось, что он всем доволен и находится в превосходном расположении духа, хотя его слова, а тем более мысли, свидетельствовали об обратном.