Зинаида Фомина застенчиво улыбнулась, чуть не споткнулась — и густо покраснела.

— Да что ж вы, не надо, я как-нибудь уж сама из машины-то выберусь, — почти виновато бормотала она.

Большой Джим, элегантно поддерживая ее, помог выйти женщине из машины и, низко склонившись, поцеловал ее крепкую руку. Доярка смутилась окончательно, еще больше зарделась и уже не могла больше произнести ни слова.

Премьер-министр что-то сказал по английски и находившийся неподалеку Сергеев тут же перевел:

— Я целую руки рабочих, потому что эти руки создают тот мир, в котором мы живем. Извините, может быть это звучит немного высокопарно, но это так.

Взяв под руку Зинаиду Васильевну, он прошел к Раисе Максимовне, которая с высокомерным видом стояла у машины.

— Миссис Горбачефф, пройдемте! — и подал ей правую руку. — В окружении двух таких прекрасных женщин я и сам начинаю чувствовать себя лучше и моложе.

Я на секундочку заглянул в мысли Горбачевой. В данный момент она считала унизительным оказаться наравне с дояркой, а потому такие комплименты английского джентльмена ее отнюдь не радовали. Тем не менее, Раиса Максимовна понимала, что теперь уж точно не время для скандалов, и кое-как взяла себя в руки. Изобразила широкую улыбку и, сменив гнев на милость, принялась громко трещать на своем «идеальном» английском. Она думала, что выглядит сейчас благородной светской дамой. Правда, тон ее был менторским и напоминала Рая сейчас скорее экскурсовода, чем истинную леди.

— Я так понимаю, мы сейчас проследуем в это здание, построенное в шестнадцатом веке, но сильно перестроенное в середине девятнадцатого века? Я знаю о нем немало. В начале нашего века сэр Артур Ли заполучил этот дом благодаря инициативе и даже финансовой поддержке своей жены — это особо интересный нюанс, прошу заметить…

— Да-да, все именно так и было, вы хорошо знаете историю английской архитектуры — попытался перебить ее речь комплиментом премьер-министр. Но это оказалось не так-то просто сделать — Раиса продолжала «умничать»:

— Но в тысяча девятьсот семнадцатом сэр Артур Ли передал дом в собственность государства. С тех пор эта резиденция не перестраивалась, насколько я знаю. А сейчас мы войдем в большой зал приемов…

Гостеприимная улыбка сползла с лица Каллагэна. Даже этого многоопытного политика раздражало назойливое щебетание Горбачевой. Из последних сил он все-таки продолжил изображать вежливое гостеприимство:

— Если бы я знал, как сильно вы интересуетесь нашей историей, то пригласил бы на прием кого-то из оксфордских профессоров. Вы бы наверняка нашли с ним общий язык, а он бы помог углубить ваши и без того познания.