— Ур-рра! — даже не разобравшись спросонья что к чему, уже начала радоваться Леночка.

— Я спать хочу… Ленка, не шуми! — послышался в ответ недовольный голос старшей дочери.

— Мы едем в детский мир! Вот глупая, ты забыла о нашей тайне⁈

— Ой! Правда забыла! — воскликнула Танюша, тоже окончательно просыпаясь.

Интересно, что у них за тайна? Но спрашивать не стал, захотят — сами расскажут. А если нет — то на то она и тайна, чтобы о ней никто не знал.

— Давайте быстренько собирайтесь и умываться, — Света выбежала из детской и хотела пронестись мимо меня на кухню, но я придержал жену за руку.

— Света, сомневаюсь, что тридцать первого августа будет ажиотаж в отделе со школьной формой.

Света даже не стала слушать меня, одарив таким взглядом, что я почувствовал себя тираном, зажавшим главный женский праздник — поход за покупками!

В ходу много анекдотов о том, как долго женщины собираются. Возможно, эти анекдоты отчасти отражают правду жизни, но не тогда, когда ну очень надо в магазин, за покупками! Я наблюдал за суетой, которую устроили мои женщины — большая и маленькие — с нескрываемым удовольствием. Впрочем, собрались, считай, молниеносно — всего-то за полчаса. Умывание, чистка зубов, косички, завтрак — все в сверхзвуковом режиме. Леночке срочно потребовалось разбить свою копилку. Насчитав более пяти рублей, она аккуратно отложила в маленький кошелек двадцатикопеечные монеты, а с остальным подошла ко мне.

— Папа, надо срочно это поменять! На монетки по двадцать копеек.

Я хотел узнать, почему именно по двадцать, но жена опередила меня, поторапливая дочку:

— Лена, давай обувайся! Уже выходить надо.

— И что, я вот так вот без денег заявлюсь в магазин? Какого же ты обо мне низкого мнения, мама! — дочка с негодованием взглянула на мать и тряхнула головой, откидывая челку.

Я расхохотался — получилось очень похоже на нашу соседку, преподавательницу музыки в Гнесинке. Ее супруг был известным оперным певцом, и дама могла бы не работать, но если музыка в сердце, дома не усидеть. По крайней мере, так она сама заявляла. Имя у преподавательницы еще такое заковыристое было, что сходу и не вспомнить…

— И где это ты таким манерам научилась? — поинтересовалась у дочки Светлана, достав из сумочки кошелек.

— У Олимпиады Вольдемаровны, — церемонно ответила Леночка, и сложила губки бантиком.

У нас с женой обнаружилось на двоих четыре двадцаточки. У Ленки осталось в других номиналах еще более трех рублей.

— Придется зайти в гастроном, попросить кассиршу поменять, — предложила компромиссный вариант Татьяна. — А зачем ты мамину старую сумочку взяла? И рукавички напялила? Сейчас же не зима.