— Да, я организую это сегодня же. Думаю, назрел серьезный разговор с Иваньковым. Здесь пока самое непонятное: если Япончик хотел заполучить мою машину, зачем ему ее взрывать?

— Вот и я о том же. Вы знаете, что я не верю в случайности, но здесь просто развожу руками. Другого объяснения его присутствию на месте преступления пока не вижу. Тем более, если вы с ним уже знакомы и он знал, чья это машина, то явно бы не «заказывал» ее Ушакову.

— Полностью согласен. Япончик не дурак, а тут получается больше не угон, а провокация. И террористический акт, вдобавок…

— Да, я как раз на это и хотел обратить ваше внимание. С загадкой угона как-нибудь разберемся. Но еще более интересен вопрос покушения и взрыва. Обратили внимание в документах, какой преступник использовал пластит?

Пластит, иначе говоря ПВВ-4, производился в городе Загорске-7, Московской области. Там находилось НПО, которое занималось производством различных взрывчатых веществ на основе гексогена и их модификацией. В самодельном взрывном устройстве, установленном в моей копейке, была использована взрывчатка из опытной партии, которая сейчас тестируется в техническом отделе центрального аппарата КГБ.

— Да, Вадим Николаевич. Заметил. И это скорее всего подтверждает, что организаторы угона и организаторы покушения — разные люди.

— Вполне возможно. Уровень действительно не тот… Мы сейчас выясняем, каким образом произошла утечка опытного «вещества». Шерстим всю документацию и я очень удивлюсь, если мои ребята в соседнем кабинете к завтрашнему дню не назовут мне источник.

— Как говорил товарищ Сталин: «У каждого чрезвычайного происшествия есть конкретные фамилия и имя», — хмыкнул я. — Но это не в моей компетенции, а вот угонщиком я бы хотел заняться лично.

— Как уже сказал: не возражаю. Только предварительно свяжитесь с нашими коллегами из МУР, — Вадим Николаевич забрал у меня папку с материалами экспертизы, отложил в сторону.

— В любом случае, надо выходить на заказчиков. И, кстати… Я привык доверять своей интуиции, а она мне шепчет, что тот случай с прослушкой на квартире Галины Леонидовны Брежневой дает отголоски сейчас. Формально, по результатам служебной проверки, оборудование и человек действительно принадлежали международному отделу ЦК КПСС. Применялись для прослушивания деятелей международного коммунистического движения, которые временно жили в доме на Кутузовском на время предоставления им политического убежища в СССР. А прослушивание квартиры Галины Брежневой списали на эксцесс исполнителя. По сути придраться было не к чему, поскольку в комнату прослушки был отдельный вход. То, что эта комната имела выходы в квартиру Генсека и его дочери, списали на обычную халатность. При перепланировке квартиры Генсека будто случайно сделали выходы, которые потом не стали заделывать. Но я слабо верю в подобные случайности. И вот теперь вы пошли на повышение, в такую структуру, которая будет наделена большой властью и очень серьезными полномочиями. Вот и засуетились все. Я распорядился провести некоторые специальные мероприятия в отношении отдельных сотрудников Международного отдела, и особенно в отношении Андрея Урнова.