Северин молча наблюдал за её перемещениями. Он сидел в своем глубоком кресле, подперев подбородок рукой, и его взгляд — темный, тяжелый, лишенный утренней официальности — неотрывно следовал за каждым изгибом её тела. В этом взгляде не осталось ничего от правителя. Только мужчина, который помнил вкус её губ и то, как она выгибалась под ним несколько часов назад.
Вдруг он поднялся, бесшумно пересек комнату и подошел к резному шкафу. Взяв с верхней полки личную ритуальную чашу из цельного куска темного оникса, инкрустированную каплями крупных, багровых рубинов, Северин вернулся к столу и молча пододвинул её Васе.
Вася замерла. Она знала местный этикет: из этой чаши веками пили исключительно кровь поверженных врагов или священное вино во время коронаций. Это был символ абсолютной, неприкосновенной власти.
— Северин, это перебор даже для кофе-брейка, — тихо сказала она, глядя на зловещий блеск рубинов. — Если кто-то зайдет, меня казнят за святотатство прямо на этом ковре.
— Пусть только попробуют, — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рык. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до критического. — Пей, Василиса. Всё, что принадлежит мне, отныне принадлежит тебе. И мне плевать на протокол.
Вася сглотнула подступивший к горлу ком. Перелив молочную смесь в тяжелый оникс, она поднесла чашу к губам. Северин не сводил с неё глаз. Воздух в кабинете мгновенно стал густым и горячим, как перед грозой. Он смотрел, как её пальцы сжимают темный камень, как её губы касаются ободка, оставляя на нем едва заметный, влажный след от ягодного бальзама. Это было интимнее любого прикосновения.
Глава 9. Анализ рисков и скрытые угрозы (Часть 2)
Глава 9. Анализ рисков и скрытые угрозы (Часть 2)
Когда Вася опустила чашу, её дыхание было прерывистым. Северин потянулся к ней, его большая ладонь почти коснулась её щеки, но в этот момент в коридоре раздался тяжелый, намеренно громкий шаг.
Они мгновенно отшатнулись друг от друга. Северин вернулся за стол, а Вася судорожно поправила воротничок блузки, хотя разорванный рукав все равно предательски приоткрывал покрасневшую кожу.
Дверь отворилась. Зашедший слуга — личный секретарь Высшего совета Клана — с вежливым поклоном оставил на обсидиановом столе свежие свитки снабжения. Он действовал подчеркнуто дисциплинированно, но его цепкий, холодный взгляд на долю секунды зафиксировал растрепанные волосы Василисы, её обнаженное плечо и... древнюю ониксовую чашу вековых королей, в которую был налит кофейный напиток. У слуги от этого зрелища преданно округлились глаза, а тяжелый серебряный поднос в руках едва заметно звякнул. Он понял: эта женщина для Князя теперь неприкосновенна.