К Васе буквально выстроилась очередь из бледных, подчеркнуто вежливых глав родов. Они один за другим подходили не ради праздного любопытства, а чтобы судорожно доказать свою финансовую чистоту, «проконсультироваться» по поводу кризисного управления своими землями и умолять об оптимизации логистики, лишь бы их счета не признали дефицитными. Вася раздавала жесткие указания направо и налево, чувствуя себя как на международном экономическом форуме, где она — председатель правления с правом расстрела.

Северин стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и на его обычно суровом лице играла едва заметная, гордая и невероятно теплая улыбка.

Поздней ночью они наконец вернулись в свои покои, отрезав себя от шума затихающего праздника. Дверь захлопнулась, и Вася с глухим стоном облегчения сбросила тяжелые туфли на шпильках, с наслаждением ступая босыми ногами на прохладный шерстяной ковер. Она подошла к окну, глядя на темные очертания гор под серебряными лучами луны.

Северин приблизился со спины — бесшумно, как сама ночь. Его сильные, теплые ладони легли на её обнаженные плечи, заставляя Василису расслабиться и откинуть голову ему на грудь. Его пальцы — огромные, привыкшие к тяжелой рукояти меча — скользнули к спине её винного платья. Действуя с удивительной, благоговейной осторожностью, он принялся одну за другой расстегивать крошечные шелковые пуговицы. Плотная ткань медленно, дюйм за дюймом, расходилась, обнажая нежную кожу под серебристыми лучами луны.

— Твой сарказм и твои скрытые отчеты, Василиса... они гораздо опаснее всей моей Тьмы, — тихо, с обжигающей бархатистостью прошептал он ей в самую шею, оставляя там легкий, дразнящий поцелуй, от которого по её коже мгновенно ударил чистый, обжигающий разряд, заставивший её сладостно выгнуться в его руках и напрочь позабыть обо всех отчётах Клана. — Ты устроила им ментальную казнь прямо на глазах у Совета.

Вася повернулась в его руках, обвивая его шею и заглядывая в его штормовые глаза, где сейчас горело совсем другое, не боевое пламя. Химия между ними вспыхнула с новой, накопившейся за этот тяжелый вечер силой. Она потянулась к его губам, увлекая Князя в глубокий, головокружительный поцелуй, стирающий остатки светского напряжения. Весь опыт планирования, репутационные аудиты и схемы ликвидации кризисов — всё это мгновенно отступило на задний план под тяжелым, гипнотическим давлением его Тьмы.

Чуть позже, на секунду высвободившись из его объятий, Вася подошла к ночному столику. Она взяла свою неизменную матовую ручку и быстрым, уверенным почерком сделала короткую запись в рабочем блокноте: