— Гриш, — подбежал ко мне Антон. — Всё готово.

Я посмотрел на командира артиллерии одни глазом, а вторым, что был закрыт повязкой, смотрел с высоты птичьего полёта, на движущиеся на нас войсковые подразделения пехоты и конницы.

— Начинай. — Утвердительно произнёс я, смотря, как шло на нас вражеское войско.

— Так точно. — Хищно улыбнулся Антон и рванул на свою позицию.

Я же, вновь повернувшись, посмотрел с холма на линию обороны, что словно ковром была уложена закреплённой колючей проволокой, где только моим солдатам были известны проходные тропы.

В небо за моей спиной взмыл красный огненный пульсар, рассыпаясь искрами, а я услышал крик Антона:

— Залп!

Секунда, и по всей линии оборонительного рубежа раздались грохочущие, словно гром — выстрелы артиллерийских пушек.

— Залп! — Орал во всё горло Антон, а вдалеке слышались, точно такие же крики, под очередной рассыпающийся огненный сигнал в небе.

С высоты птичьего полёта, закрытым повязкой глазом, я видел, как летели снаряды, оставляя чуть видимый след, а через несколько мгновений перед моим взором предстала картина первых прилётов снарядов.

Под грохот пушек я смотрел, как выпушенные снаряды, преодолев разделяющие нас расстояние с османской армией, накрывали ту местность.

Снаряды, падая вниз, разрывали в клочья землю, там, где двигалась османская армия, что шла выбить нас с занятого рубежа.

Пускай не все снаряды попадали в идущих солдат, но те, что всё же влетали во вражеское постарение, собирали кровавую жатву, разрывая и раскидывая османские тела.

От воздушной атаки османы побежали вперёд, под обстрелы артиллерийских орудий, а в мои уши, то и дело влетали крики моих солдат, что не прекращая, начали арт обстрел, то и дело меняя наводку пушек.

Уши закладывало, от, постоянно грохочущих орудий, а дым и пыль стали покрывать наши боевые укрепления.

Там же, куда падали снаряды, рвалась земля, осыпая бегущих от внезапной атаки, османских солдат, и засыпая тех, кто был менее удачлив, угодив в эпицентр взрывом.

Артиллерийские расчёты громыхали недолго, но стоило орудиям отгреметь, как через какое-то время на возвышении дальнего холма появилась конница, что в отличие от пехоты, практически не пострадала.

Сразу же отовсюду послышались звуки затворов автоматов, а османская конница, словно неуправляемая лавина, стала сходить с холма.

Мои руки же, будто заведённые, стали складывать печати, поднимая в небо сотни сотворённых мной птиц, что, взлетая в небо, меняли свою суть, становясь огненными вестниками разрушения.

Стоило моим призванным снарядам подняться в небо, как первые османские всадники достигли низины, и влетели в ковёр из колючей проволоки.