В ту же секунду ржание коней, что, запутываясь в колючке, ударило по ушам, а сами лошади валились на землю, скидывая всадников, вминая солдат в колючий ковер и землю.

Стоило этому произойти, как зазвучали пулемётные очереди, а мои птицы, словно трассера устремились к несущемуся на нас османскому войску.

Меж тем, попавшие в смертельную ловушку османские солдаты, метались в низине, пытаясь не увязнуть в колючей проволоке, и стрелять по укреплённым позициям моих солдат.

Но чем больше с холма слетало вражеских воинов, тем меньше шансов было у османских отрядов на выживание.

Грохотали пулемёты, к которым добавлялись трели автоматов, а где и вовсе были слышны взрывы от разрывов гранат.

Османы увязали в низине в колючем аду, натягивая своими телами железные путы, что тянули их в разные стороны, становясь одним движущимся копром, а свинец, косил врагов штабелями, не разбирая людей и лошадей.

Казалось, что в этом аду от плотности огня, начинала подниматься температура воздуха, а кровь текла рекой, заполняя всю низину.

Грохот оружия и крики на родном и вражеском наречии, могли заставить оглохнуть, а бой всё набирал обороты.

Мои штурмовые отряды вели плотный огонь по неприятелю, что остервенело, отстреливаясь, шли по трупам сослуживцев, которые навсегда завязли мёртвыми телами в колючей западне.

Когда большая часть конницы была уничтожена и наши опорные рубежи уже в большем роде стали штурмовать солдаты пехоты, что могли, не бояться колючего поля, ведь оно уже забрало в свои объятия всех, кого только могло, от чего Османы бежали в низине, словно по ковру, сотканному из своих сослуживцев. В дело вновь пошла артиллерия.

На самых первых укрепрайонах показались простые пушки, и прогремели первые выстрелы, погружая нашу высоту в клубы пушечного дыма.

Шрапнель, вырываясь из орудий, влетала во вражеские отряды, что только хотели штурмовать высоту и, пробивая самые первые ряды османских солдат, неслась дальше, сметая вражескую пехоту навсегда с карты военных действий.

Всюду слышались крики командиров отрядов и простых солдат, о перезарядке орудий и оружия, что не утихало ни на секунду, отправляя в ад двухтысячное войско османской аритмии, что шло выбить нас с занятой земли.

— Залп! — Орали артиллеристы, умудряясь перекрикивать, автоматные и пулемётные выстрелы.

— Перезаряжай! Давай-давай! Залп!

И снова выстрел, и густой дым, а в низину летят гранаты, поднимая в воздух кровавое месиво, чьи отголоски долетали уже до первых окопов укреплений.

— Тащи патроны! Боекомплект на перерасходе! Быстрее! Черти лезут! — Практически отовсюду слышались голоса моих штурмовиков.