— Дорогой мой Анатолий Васильевич, — канцлер иронично поджал губы, подавшись вперёд, беря со стола сигару. — Успокойтесь. В газете же не написано, что именно вы предатель родины или кто-то из собравшихся здесь лиц. Да и что с того, что он там понаписал? Ну, нашёл Романин бумажки у османских офицеров. Мало ли какие он нашёл бумаги. Да и кто их написал? Такие донесения могли написать и унтеры и старший офицерский состав или простой лазутчик. Например, по личной инициативе, будучи завербованными османской стороной. Там же нет вашей подписи, печати генерала и прочего, что явно бы указывало на кого-то из нас.

— Владимир Михайлович. Но газета написала, что враг не на фронте, а в империи. Романин явно хочет ударить по нам. — Встал с диванчика генерал и, подойдя к столику, налил себе из графина коньяк. — Если там есть данные по подвозу снабжения или тактические перегруппирования войск, то это уже не просто унтер написал или вшивый лазутчик.

— Филипп Евгеньевич, — закурил сигару канцлер, выпуская клубы дыма перед собой. — В ваших словах есть смысл.

— Вот! Вот и я про то, — забасил на весь кабинет Анатолий Васильевич. — А если этот гад напишет про нас в этой вшивой газетёнки, что это мы предатели, что свои же войска сдаём османам, дабы, те за нас грязную работу чистыми нитками выполнили.

— Да полно вам господа, — ухмыльнулся канцлер, поудобней усевшись в кресле. — Если Романин мог бы так написать, то написал бы уже. А таким способом, он как мне кажется, набивает себе цену перед приездом в Петербург. Доказательств у него нет и быть не может господа. Такими писульками, только сброд на базаре развлекать и не более того. Отвлечь общество он хочет, от блудливой дочки своей. Да и, чего греха таить. Эта его выходка нам на руку. Романин сам народу сказал, что предатель есть. Только вот предателем окажется он сам. Его дочь османской шпионкой, что собирала информацию внутри страны, а мы с вами господа. — Встал из-за стола Владимир Михайлович, поднимая, словно в тосте бокал с коньяком. — Сможем на законном праве распустить как Романовский полк, так и это ополчение. Здесь уж дорогой мой генерал. Можно будет и полки подвести и на каторге гноить неугодных солдафонов, как вы и хотели по первой. Надо только пару тройку дней потерпеть. Пока в народе укоренится мысль, что есть некий шпион. Тогда и призыв на службу оставшихся неугодных аристократов будет на этом фоне уместен и оправдан.

Субботний вечер, переходящий в ночь в Петербурге, разразился ураганом и проливным дождём, а с неба, то и дело срывались раскаты грома и молнии, что озаряли на краткие моменты городские улицы, погруженные во тьму, что тщетно пытались освещать фонари и вывески разношёрстных заведений.