— Он иностранец, — вмешался Быстров. — С Венеции. У них с дорогами совсем по-другому. Каналы, гондолы, гондольеры.

— А по-русски как шпарит! — водитель оскалился и качнул головой.

— Бабушка русская, — объяснила галиянка, наклонившись к переднему сидению и сверкнув глазами, в которых вспыхнули черные звезды.

— Понятно, — владелец «Тойоты» взглянул на нее в зеркальце и отчего-то испытал тревогу, словно за спиной находилась не обворожительная блондинка, а ведьма в ступе. — Я вас на Красногвардейском высажу.

— Извините, а до Комсомольского проспекта никак нельзя? — Глеб сунул руку в карман и хрустнул купюрами в толстой пачке.

— К сожалению, спешу, — водитель бросил взгляд в зеркальце и потянулся за сигаретами.

— Пять тысяч рублей, — предложил Быстров. — Ну, надо, шеф. Надо!

— Пять тысяч? — его рука с сигаретой остановилась на полпути.

Для убедительности Глеб тут же отсчитал пять новеньких, исключительно настоящих купюр.

— А черт с ними, утренними делами, — хозяин «Тойоты» с воодушевлением пошел на обгон автобуса и свернул направо.

Выйдя недалеко от станции метро Глеб, Лиэри и галиянка пересекли проспект и направились в сторону набережной. Ивала неплохо знала эти места. Ей приходилось бывать здесь едва ли не каждый раз, когда Быстров посещал Землю вместе с ней. Пристианец же, повидавший много планет с разными уровнями развития, проявлял лишь сдержанный интерес то к рекламным плакатам, то витринам или колоритным, по его мнению, прохожим, останавливая на них не слишком цепкий взгляд. За обувным магазином Глеб свернул во дворы и по аллее направился к желто-серому зданию, возвышавшемуся рядом с детской площадкой. Войдя в третий подъезд, они поднялись на жутко скрипящем лифте со ржавой решеткой, вышли на лестничную площадку и остановились у двери, оббитой ветхим дерматином.

— Только бы застать Крулу, — словно молитву произнесла Ивала, прежде чем Глеб нажал на кнопку звонка.

После мелодичного перезвона наступила минутная тишина, потом послышались шаги и приглушенный голос:

— Вам кого, господа?

— Криасская почта, — отозвался Быстров.

Хотя эта фраза служила чем-то вроде пароля, Ивала за спиной землянина хихикнула от ее нелепости. Дверь тут же распахнулась и на пороге седоватый мужчина в массивных очках повторил:

— Криасская почта. Ну, Глеб Васильевич! Милости просим! — он отступил в просторную прихожую, пропуская гостей и подавая отмашкой руки знак кому-то в комнате.

— Как вы? — с улыбкой справился Быстров. — Господин Крулу на месте?

— Мы — хорошо, даже в эти жуткие времена. И Крулу и госпожа Олеке здесь. Позвольте узнать, что за незнакомый человек сопровождает нашу Ивалу, — седоватый мужчина приподнял очки и близоруко щурясь посмотрел на офицера «Тирату».