С грусть, щипающей струнки сердца, он смотрел на вертолеты «Каракурта» и думал, что если бы все обернулось иначе, если бы его с Серегой не оболгали тогда, при разбирательствах по гибели группы Селезнева, то он мог бы служить в спецназе бригады генерал-лейтенанта Василенко. Теперь же он был вынужден прислуживать чертову Ирхису, имеющему сомнительные интересы на Земле, и влетевшего в его жизнь словно ворон в раскрытое окно некогда светлой комнаты. Завгородцев успокаивал себя, что это несколько лучший выбор, чем спиться или пустить себе в голову пулю, как это сделал Юра Мокшанов, ибо жить без настоящего дела, без ежедневного риска и оружия под рукой Завгородцев не мог.

Проехав Чертаново центральное, Ирхис повернулся к Быстрову и с какой-то хищной учтивостью сказал:

— Извините, Глеб Васильевич, вы не должны видеть, куда мы направляемся.

С этими словами он протянул Завгородцеву металлический предмет, похожий на зажигалку. Бывший офицер ГРУ неуловимым движением приложил приборчик к шее пленника и нажал кнопку. Глеб с опозданием отклонился назад, чувствуя электрический разряд, прошивший сознание насквозь. В следующую секунду на глаза словно упал непроницаемый занавес. Капитан «Тезея» не видел ничего, кроме бархатной черноты, при этом он был далек от обморока: он все также отчетливо слышал тихое ворчание двигателя «Тойоты», звуки проезжавших мимо машин, чувствовал сладковатый запах обивки салона и теплый солнечный блик на щеке.

— Извините, — повторил милькорианец. — Это необходимая процедура. Не завязывать же вам глаза. И успокойтесь вы! Успокойтесь! — он рассмеялся, наблюдая, как Быстров вертит головой. — Специально модулированный разряд всего лишь отключил участки вашего мозга, ответственные за зрение. Они восстановятся, когда мы прибудем на место.

Глеб подумал, что в ослеплении «по-милькориански» все-таки имелся существенный плюс: если «Холодная звезда» временно лишала его зрения, значит координатор хотя бы теоретически предполагал, что рано или поздно пленник может оказаться на свободе. В противном случае Ирхиса мало бы заботило, запомнит ли Быстров дорогу к месту, куда его везли или нет.

— Может, освободите мне руки? — свыкаясь с тревожным чувством черноты в глазах, спросил Глеб. — Теперь я угрозы не представляю.

— Вы представляете угрозу в любом виде, — усмехнулся старший агент. — Уж поверьте, я изучил ваше досье вдоль и поперек. С руками, без рук и без ног само ваше присутствие пускает события по непредсказуемому сценарию. Так было при конфликте при Полисае. Было и на Елоне. И на внутриполитической сцене Присты вы много воды намутили, казалось бы, почти не двигая этими самыми руками. Видите, я много о вас знаю. А о вашем последнем фокусе с Ариеттой и ее феерическом возведении на трон лучше здесь скромно промолчать, иначе мы вернемся к неприятным воспоминаниям. И все-таки руки мы вам освободим. Как бы в знак доверия и начала новых отношений между нами.