Он аккуратно, чтобы не потревожить порты доступа, сдвинул одеяло в сторону.

— На живот посмотри, внимательно. Видишь, вот здесь выступ, словно бугорок такой длинный?

Пятый кивнул, но он пока что явно не понимал, о чем речь.

— Вспомни, как выглядят животы у наших — у Саба, у Кира. Они ровные. И совсем немного, но выступают вперед. А здесь ты видишь другую картину — мы подобное у мужиков рауф наблюдали неоднократно, и картина эта — фиговее некуда, уж поверь мне. Живот запавший, и сильно. А это капсула, по сути, ты под кожей и мышцами видишь половую систему. Потому что, как ты можешь догадаться, человеческое утверждение о том, что рауф…

— Ит, не надо, а? — попросил Скрипач. — В общем, эта картина характерна для длительной углеводной недостаточности. Длительной, подчеркну. Не год, не два, не три. Больше. Это нехватка углеводов, которая постепенно перешла в нарушение обменки. А нарушение это сказывается, в том числе, и на работе сердца. Которое, конечно, адаптировалось и тянуло, сколько могло, вот только адаптироваться и тянуть до бесконечности никакой организм не может, уж не мне тебе про это рассказывать.

Пятый всё еще сидел неподвижно, глядя на Рэда.

— Я его чуть не убил, — проговорил он.

— Опять снова-здорово, — Скрипач рассердился. — Может, ты ему еще и руку с ногой сломал, а? Чушь, надоело слушать этот бред. Убил. Никого ты не убил, наоборот, хорошо, что это сейчас выяснилось, и что мы начали помогать вовремя. Шанс есть, постараемся сделать всё возможное, чтобы вытащить.

Пятый встал, и, ни на кого не глядя, вышел из каюты.

— Переживает, — вздохнул Скрипач. — Ладно, пусть переживает, не до того сейчас.

— Надо полную поддержку ставить, — Ит коротко глянул на Скрипача, тот понимающе кивнул. — И притащи второй кардио-набор, от этого уже рожки да ножки скоро останутся.

* * *

Больше суток продолжалась эта жуткая, порой казавшаяся безнадежной, игра, в которой на одной стороне стола сидит смерть с краплеными картами в рукаве, а на другой стороне — врачи, и смерть прилагает все усилия, чтобы лишить их шанса на победу. А игровое поле, в который уж раз, это тело — в данном случае изношенное, усталое, и с минимальным собственным ресурсом. Но даже если тебе достались плохие карты, это не повод прекращать игру и сдаваться.

Лин подключился первым, Пятый же нашел в себе смелость что-то делать только к полудню, после того как Ит, во время короткого перекура, намекнул ему, что малодушно вот так прятаться, и пытаться игнорировать проблемы. А проблем оказалось немало, схему пришлось перестраивать трижды — прежде чем пошли адекватные, требуемые ответы.