— Это какую силу воли надо иметь, и какое упорство, чтобы вот так столько времени продержаться, — Скрипач покачал головой. — И хитрость эта… очень Фэбовская такая хитрость… Оперировал же Фэб в «Вереске» со сломанными ногами четырнадцать часов? Было дело. И этот не лучше. Вот только зачем? Неужели нельзя было нам сказать о том, что дела плохи, нельзя было объяснить тому же Пятому, что… а, ну, к чёрту. Что сделано, то сделано.

Про «зачем» Скрипач, конечно, вскоре сам себе сказал, что тут-то как раз всё понятно. Рэд их не знал, и никаких оснований им доверять у него не было. Он, как мог, отрабатывал заплаченные ему деньги, он выполнял свою работу, соблюдая субординацию, и, не случись того, что случилось, выполнял бы её и дальше. С болью, в режиме жесточайшей экономии — разумеется, на себе — но он делал бы то, что делал. Сколько сумел бы.

Про жесточайшую экономию они всё поняли, когда осматривали каюту Рэда — необходимо было разобраться, что за препараты он использовал, и в каком количестве. Попутно обнаружили под койкой ящик с концентратами, из самого дешевого списка, и с давно истекшим сроком годности; мало того, ни о каком балансе б/ж/у даже речи не шло. Сплошной белок, спасибо, хоть не совсем чистый. Протеины и жиры. Смеси, которые надо разводить горячей водой.

— Идиот, — произнес Ит, разглядывая содержимое ящика. — Дважды, нет, трижды идиот. Господи, как же хорошо, что мы взяли на него нормальную еду…

Причина. Для всего этого безумия должна быть какая-то причина, понимали все, но узнать эту самую причину не представлялось возможным — будить Рэда, и о чем-то его спрашивать, было пока что категорически нельзя. Потому что сейчас, не смотря на положительную динамику, даже прогноз сделать нельзя — в отличие от повторного приступа, который как раз возможен в любой момент.

На вторые сутки Лин, наконец, озвучил то, о чем все думали, но вслух произнести не решались.

— Дело дрянь, — начал Лин. — Ребята, дело-то совсем дрянь, если разобраться.

— Ты о чем? — не понял Ит.

— О том, что мы в океане, и нас тащит неизвестно куда, — ответил Лин. — Если вы не заметили, он успел заблокировать лодку. Полностью. Я попытался активировать навигатор, который у него в кокпите стоит, вообще никакой реакции.

— До того, как я его седировал, он успел сказать «Ли, дрейф», — вспомнил Ит.

— Вот именно, — кивнул Лин. — Это и есть дрейф. Мы теперь дрейфуем, и единственный, кто может хотя бы понять, где мы находимся, в отключке.

— Теоретически мы, конечно, можем попробовать активировать систему, — заметил Скрипач. — И не такое взламывали.