— Зачем? — спросил Лин.

— Сейчас объясню. Сперва они… втроем меня избили, я, правда, тоже в долгу не остался, но… оказывается, им это и было нужно. Крэг, это мужчина, человек, направил «Либерти» на камни, и разворотил левый поплавок — а потом они… стали со мной говорить, и всё объяснили. Страховая… мою страховку и все деньги со счёта отдали им, выплатили всё, до последней единицы, за ущерб — я же капитан, а они втроем утверждали, что это я покалечил «Либерти», и они получили травмы… по моей вине.

— Это чушь какая-то, — зло сказал Скрипач. — Какие травмы? Побои? Любой нормальный разумный поймет, что это ложь.

— Они были люди, — Рэд отвел взгляд. — А я нет. Здесь принято… верить людям, если вы меня понимаете.

Вот так. Ит покачал головой.

— Двое мужчин, и женщина — так положено, в команде… должно быть семьдесят пять процентов, или больше… людей, — продолжил Рэд.

— Подожди, — попросил Пятый. — Ты ходил с ними из-за того…

— Сейчас объясню. Если ты рауф, то возить без человеческой команды ты можешь только рауф. Если у тебя команда… 25/75, ты имеешь право брать на борт людей.

— И поэтому ты ходил с этими уродами? — зло спросил Скрипач. Рэд кивнул. — И когда мы решили взять фрахт, ты согласился, потому что мы рауф, и рейс разрешили? — ещё один кивок. — И вышел в море в таком состоянии? Но…

— Это был единственный способ добраться до Грандезы. Там есть наши. Уже немного совсем, но ещё остались, — Рэд закрыл глаза, было видно, что он устал. — Высылают, но… всех сразу не могут…

— Так, отдыхать, — распорядился Ит. — Пару часов поспишь, потом еще потреплемся.

* * *

— Рэд, репозицию костных осколков тебе делали за деньги? — спросил Ит.

— Да. У меня оставалось немного, и я… сделал то, на что хватило, и купил лекарства, чтобы ходить.

— Это не лекарства, — покачал головой Ит. — Это отрава, практически — наркотик, которым ты добил окончательно сердце. Они тебе сказали об этом, местные врачи?

— Нет, но я и сам понял — очень странное состояние, — признался Рэд. — Как в тумане. Я боялся… сделать ошибку, потому что… боялся отвлечься, и…

— И всё равно боль полностью не проходила, так? — уточнил Скрипач. Рэд кивнул. — Ну, правильно. Репозицию мы сделаем. Не сейчас, как только сердце позволит. Тянуть в любом случае нельзя, но пока что организм не справится, придется ждать.

— Денег у меня больше нет. Какая репозиция…

— Ещё одно слово про деньги, и я рассержусь, — строго произнес Скрипач. — Деньги, скрытность эта твоя…

— Вы тоже скрытные, — вдруг сказал Рэд. — Наверное, надо было сказать сразу… я знаю лаэнгш, в том числе и ту форму… на которой говорили вы. И русский тоже знаю, — эту фразу он произнес уже на русском. — Всеобщий, конечно, тоже.