— Знаешь, я же не против того, чтобы ты нам помогала, — болтала Бессонова, идущая впереди. — Я просто не согласна с тем, чтобы с тобой обращались как с человеком. Ты же лет двадцать просидела у Скалозубова в подвале, ведь так? Так к чему теперь тебе меняться? Ведь даже если Евгений жив и все пройдет благополучно, ты все равно отправишься обратно. На цепь!

Гама не ответила.

— Будь я на его месте, я бы тоже не выпускала тебя на волю. После того, как моих родителей разорвала у меня глазах тварь, подобная тебе, почему я должна относиться к таким, как ты, с симпатией?

И Бессонова оглянулась. В ее глазу на мгновение мелькнула одинокая слезинка.

— Ну? — сказала она и смахнула ее рукавом. — Есть идеи, сука?

Амальгама промолчала, и они снова направились вперед. С каждым шагом сердце нексонианки стучало все сильнее. Мысли о том, что сейчас происходит внизу не оставляли ее.

Вдруг раздался грохот, и дирижабль закачался.

— Зараза! — рявкнула Бессонова, едва не растянувшись на полу. — Что за черт? Змей проломил стену⁈

Если так, то это хреново. Сколько осталось продержаться Зубру? Вдруг в эту секунду он уже убит Титаном или проглочен змеем…

— Или же они еще живы, и еще ни о чем не догадываются, малышка, — хихикнула Ананке. — Но скоро они увидят нас. Мы снижаемся.

— Помолчи хотя бы ты, прошу тебя… — проговорила Гама одними губами.

Они с ругающейся Бессоновой и Салтыковым направились дальше. Впереди загрохотали шаги, и скоро им пришлось остановиться. Через коридор погнали людей с мешками на головах.

— Нет, я слишком долго молчала, — сказала Ананке, пока цепь пленников неслась мимо них как стадо баранов. — Прежде чем мы доберемся до места встречи, лучше ответь себе на вопрос. Ты согласилась забраться на этот дирижабль из верности своему хозяину, из верности человечеству, или… по своей инициативе?

— Хватит. Я здесь для того, чтобы сделать дело, и сохранить жизни…

Один из пленников споткнулся и растянулся на полу. Его с руганью подняли на ноги и погнали дальше.

— … ликвидаторов, — закончила Амальгама.

— Ага, обменять жизни одних, чтобы спасти других. А тех в Кремле ты тоже думаешь спасти, или они такие же жертвы, как и эти бедолаги? Как его там… Василий Зубр, Мария Воротынская? И возможно, еще живой Евгений… А как там поживает его сестра?

— Ананке… Не лезь в мою голову, прошу…

— Ты говорила, что любишь шахматы? Как называется этот прием в партии? Гамбит, правильно? Пожертвовать меньшим, но выиграть инициативу. Именно этим ты оправдываешь свое…

— Заткнись! — вслух рявкнула Амальгама.

— Чего-чего⁈ — напряглась Бессонова. — Ты не охренела, дурочка?