И поклонившись, дворецкий направился прочь. Через десяток шагов он покачнулся и едва не растянулся на полу.

— Василий, — сказала ему Настя твердым голосом. — Проведаешь Ди и иди отдыхай. Это приказ! Уходи спать. Мы с Машей сами проследим за Гамой.

Зубр хотел что-то возразить, но только кивнул и пошел вперед куда медленней.

Не оглядываясь, Маша с Настей вошли в спальню. Там царил полумрак, но в нем было нетрудно разглядеть кровать с балдахином. На ней, свернувшись калачиком, лежала Амальгама.

Вдруг навстречу вошедшим прыгнуло нечто черное. Девушки вздрогнули. На высоте человеческого роста сверкнули желтые глаза.

Маша крепко сжала руку подруги.

— Красавка? Ты?.. — спросила Настя и поправилась: — В смысле, baron Krasavkin, c’est vous?

Существо хмыкнуло и улыбнулось:

— Oui, oui, jolies dames, но даже не думайте, что я уйду, как ушел старик, — сказал Красавка. — Я буду здесь до тех пор, пока моя черноволосая валькирия не поправится.

— Мы и не прогоняем тебя, — сказала Настя и присела на краешек кровати. — Просто хотим составить тебе компанию.

* * *

Амальгама почувствовала, что в комнате она не одна. Повеяло холодом, потом по полу застучали каблуки, зашуршало длинное платье. Хлопнула дверь и скрипнуло кресло.

Стараясь, чтобы дыхание не выдало ее, Гама приподняла веки. В окна, скованные толстой коркой льда, лился мерцающий свет. В дальнем углу комнаты сидела женщина и смотрела на нее изучающим взглядом.

— Все еще жива? — прозвучал холодный голос.

— О, нет… Опять вы? — вздохнула Амальгама и с трудом открыла глаза.

Все тело затекло, словно нексонианка несколько суток пролежала без движения. У нее едва вышло приподняться с подушек и сесть:

— Чего тебе надо от меня? — и из ее рта вырвалось облачко пара. Черты собеседницы были скрыты тенью.

— Я жду, когда ты умрешь, — ответила женщина и, как ни в чем не бывало, пожала плечами. А вот у нее пара не было.

Гама фыркнула:

— Долго же вам придется ждать, Виктория Петровна.

— Я не тороплюсь. Но я знаю, что ты на грани. И ослу понятно, что твое неуемное любопытство рано или поздно доведет тебя до ручки. И я надеюсь, что от этого сна ты, тварь, не очнешься. Ты и так излишне зажилась на Земле.

— Хозяин… Ваш сын, Виктория, дал мне знания, чтобы я изменила мир. А не для того, чтобы мое сердце остановилось…

— Что мне этот мир, раз меня в нем больше нет?

— Но в нем живут ваши дети.

Виктория замешкалась.

— Пусть оба умрут, но не станут жить в мире, который будет менять такая как ты! — зашипела она. — Сначала опутала сетями наш дом, околдовала мужа, а теперь принялась за моих детей? Ненавижу!