Амальгама покачала головой. Вот что делает с человеком ревность.

Кроваво-алые губы Виктории Петровны сложились в усмешку. Зеленые глаза засияли жаждой увидеть конец нексонианки. Она немного подалась вперед и показалась из тени. Да, и Евгений, и особенно Анастасия — оба пошли в мать.

— Ты не выдержишь…

— Выдержу, — выдохнула Амальгама и махнула рукой. — Пошла прочь, сука!

Виктория Скалозубова скрипнула зубами и, сжав кулаки, вскочила с места. Минуту она молчала.

— Даже если ты и выдержишь, я буду приходить и приходить, Амальгама, — проговорила она скороговоркой. — Сколько бы ты не сдерживалась, сколько бы ты не делала вид, что тебе не нужен сон, но в следующий раз, когда ты все же сдашься, я снова приду к тебе. И так до самого финала.

Она смерила противницу испепеляющим взглядом и ухмыльнулась.

— А пока наслаждайся.

И, шурша платьем, Виктория Скалозубова-Саблина вышла из комнаты.

Хлопнула дверь, и Гама упала обратно на подушки. Где-то пару секунд она провела в тишине, а потом ее затянуло в водоворот бесконечных, пугающих сновидений.

И ей снова пришлось прожить целую жизнь на Нексусе.

* * *

— … и зарубите себе на носу! Нексус… — наставляла Затейница глупую журналистку, но на «проводе» уже раздались гудки. — Але! Але!

Эхх, похоже, эфир продолжили без нее.

— Сука, сама же вымаливала у меня интервью два месяца… — покачала Пульхерия головой и положила трубку.

Вот так всегда… Стоит только рассказать людям не то, что они хотят услышать, а реальное положение дел, как тебя наотрез отказываются воспринимать.

Она устало поднялась со стула и подошла к пульту с экранами и кнопками, занимающему всю стену. Он был подключен к нексометру — устройству, напоминающему гигантскую тарелку на поверхности бункера. Именно с помощью этой недешевой машины они могли оценивать активность Нексуса и просчитывать вероятность усиления Прорывов.

— Фух, парит как херов банщик, — вздохнула женщина, смахивая с висков капли пота.

В помещении стояла страшная жара, даже кондиционер не справлялся. Нексометр работал на максимальных оборотах уже сутки, и то, что он показывал, радовало Затейницу все меньше.

На лестнице топали — практикантки носились по техническим этажам и как могли охлаждали устройство с помощью магии воды. Вдруг раздался грохот, а за ним и крик. Кажется, очередная бедняжка хлопнулась в обморок от истощения.

— Положите ее на кушетку и продолжайте! — рявкнула преподавательница ГАРМа, и тут устройство с треском начало «выплевывать» бумажную ленту с графиками. Все данные были красными.

Пробежавшись по бумаге глазами, Пульхерия устало вздохнула. Как она и сказала той тупой козе, активность планеты достигла небывалых масштабов. Такого не было за все время наблюдений.