###

Лунный свет струился сквозь редкие облака, окрашивая тренировочный плац в серебристо-голубые тона. Я ступил на утрамбованный песок, ощущая, как крошечные камешки скрипят под металлическими пластинами ортезов.

Ноги я начал чувствовать только частично, да и они пока что были слишком слабыми, чтобы опираться только на них. Так что от этих железяк отказываться пока что было рано.

Прохладный ночной воздух обжигал легкие после душной палаты. Вдалеке мерцали огни столицы, но здесь, на этом квадрате размером сто на сто метров, царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь шелестом ночных насекомых в окружающих плац кустах.

Ананси шевельнулся у меня за спиной, его обновленное сорокасантиметровое тело, теперь напоминающее изящную, но смертоносную черную, или, вернее, белую вдову, излучало едва уловимую вибрацию. Длинные лапы с зазубренными кончиками непроизвольно постукивали по моей спине в ритме моего дыхания.

— Ну что, старина, — прошептал я, ощущая знакомый холодок энергии в основании черепа, — покажем этим снобам из главной ветви, на что способен настоящий паук?

В ответ по нашей связи пробежала волна одобрения, смешанная с хищным предвкушением. Это был первый и самый примечательный, как по мне, эффект прорыва.

Ананси обрел самосознание. Оно не было полноценно человеческим, он не мог думать как я и общаться осмысленными конструктами, но его интеллект был заметно выше, чем у любого животного, а благодаря нашей связи, теперь перманентно находившейся на уровне частичной синхронизации, он мог понимать суть моих и чужих слов и вообще всего происходящего на очень высоком уровне.

Но на тренировочный плац я пришел не для того, чтобы восхищаться разумностью своего проводника.

Первый тест — полет. Я сосредоточился, представляя, как энергия конденсируется под ступнями. Ортезы слегка затрещали под давлением, когда сгусток Потока начал формироваться. Энергия распределилась идеально ровно, как будто кто-то вылил под меня жидкий металл, принимающий нужную форму.

Я оттолкнулся — сначала осторожно, потом сильнее. Воздух подо мной зашипел, и я взмыл вверх, как на невидимой платформе.

Пять метров… десять… пятнадцать. Выше башенных часов центра. Ветер свистел в ушах, но равновесие не терялось ни на мгновение. Я сделал сальто назад, бочку, мертвую петлю…

— Гладко, — пробормотал я, опускаясь обратно к земле, уже запыхавшись, ощущая, как уголки губ сами собой растянулись в улыбке. — Теперь скорость.

Я рванул вперед, и плац подо мной превратился в размытую полосу. Двадцать метров пролетел за секунду, резко затормозив у противоположного края. Песок взметнулся вихрем, образуя миниатюрный песчаный смерч.