Я видел, как в его единственном здоровом глазу вспыхивает интерес, смешанный с усталостью.

— И что же теперь? — спросил он, и в его голосе прозвучала не только усталость, но и любопытство. — Они пытались выбить из меня имена сообщников. Особенно того, кто предоставил эти «универсальные методы».

— Они могут пытаться сколько угодно, — холодно ответил я. — Техники, которые ты обнародовал, — это не просто теория. Они уже работают. И это твоя лучшая защита.

— Хаос Ассамблеи сыграл нам на руку, — продолжил я. — Заинтересованные лица не успели среагировать. Их попытки изъять или уничтожить записи были безнадежными. Информация разлетелась быстрее лесного пожара. И те, кто уже успел опробовать мою… нашу практику, наперебой заявляют о ее эффективности. Те, кто годами не мог сдвинуться с места, сообщают о прогрессе, те, кто не практиковал Поток вовсе, даже в позднем возрасте ощущают энергию за несколько часов. Это работает, Курт. И остановить это уже невозможно. Ты стал не предателем в их глазах, а пророком. И с этим статусом придется считаться.

Курт медленно кивнул, и его взгляд, несмотря на опухоль и усталость, был ясным и твердым. Он откинулся спиной к холодному камню, и цепи звякнули.

— Ну что ж, — прошептал он, глядя в потолок. — Надеюсь, это будет того стоить.

Следующие дни Ассамблеи прошли в нарастающем гуле, который уже не был просто шумом праздника. Он был гулом революции.

Несмотря на все попытки королевских семей и властей разных стран — от официальных заявлений до тайных приказов изъять записи — остановить распространение знания оказалось невозможно. Оно текло из уст в уста, переписывалось от руки на клочках бумаги, передавались шифровками, которые власти не успевали конфисковывать.

К четвертому дню Ассамблеи, по разным оценкам новые принципы практики Потока опробовали уже несколько десятков тысяч человек. При этом около пятнадцати тысяч из них никогда не практиковали Поток, либо пытались в детстве, но наткнулись на непробиваемую стену отсутствия таланта.

И подавляющее большинство этих людей — простые горожане, крестьяне, ремесленники — сумели не просто ощутить, а начать впитывать Поток всего за сутки-двое.

Через отблески я видел, как на окраинах Серканы люди собирались в парках и на пустырях, вставая в новые, непривычные позы и выполняя странные для постороннего взгляда упражнения. И воздух вокруг них вибрировал от пробуждающейся, сырой энергии.

С такой лавинообразной эффективностью о том, чтобы заставить людей забыть эту практику, не могло идти и речи. Старая система, где сила была привилегией аристократии и одаренных, трещала по швам на глазах. Было очевидно, что это знание не просто изменит баланс сил — оно перевернет весь мир, и остановить этот процесс было уже невозможно.