Кистью из нитей я наносил сложнейшие узоры прямо на воду. Реагенты, смешанные с концентратом чистого Потока, ложились на неподвижную поверхность и не расплывались, удерживаемые на месте миллионами невидимых энергетических нитей, которые Ананси растянул под водой, создав идеальную, невидимую основу.

Ритуал призыва первого проводника, того, что породил Ананси, был детской забавой по сравнению с этим. Тогда, чтобы в первый раз разделить душу, мне были нужны по большому счету только возможность и катализатор.

Теперь же, чтобы повторно разделить душу, ставшую прочнее и жестче, но вместе с тем и куда более хрупкой, требовалась сложнейшая установка из переплетенных жил Потока, мощнейший механизм, который сможет аккуратно и точно разделить самую мою суть во второй раз также успешно, как и в первый.

Согласно моим исследованиям, собственный объем Потока проводящего ритуал не мог быть ниже начальной стадии Зыбучих Песков — лишь такая энергетическая масса могла стабилизировать процесс и не быть поглощенной формирующимся существом. Благо, Ананси, несмотря на то, что его фактическая стадия была ниже, уже обладал достаточным количеством энергии.

И объем энергии был лишь первым и самым простым условием.

Я чертил символ за символом, круг за кругом. Некоторые узоры светились неземным светом, другие поглощали его, создавая воронки тьмы на водной глади. Ананси помогал, был моими руками, точным инструментом, воплощающим мой замысел с безупречной точностью.

Но даже глядя на эту растущую, невероятно сложную структуру, я чувствовал ледяную дрожь в основе своего существа. Это могло не сработать. Я все еще не был уверен в стабильности конструкции, а теория гармонического резонанса была проверена лишь в симуляциях.

Один неверный элемент, одна неверно просчитанная переменная — и высвободившаяся энергия просто убьет меня без единого шанса на спасение.

Но отступать было поздно. После разговора с Феором я понял — если я не сделаю этого сейчас, если у меня не будет этого козыря, этой силы, то последствия моих действий на Ассамблее могут стать для меня фатальными.

Последний символ был нанесен. Озеро превратилось в гигантскую, сияющую в ночи мандалу, от которой исходило низкочастотное, заставляющее вибрировать кости гудение.

Энергия, заключенная в реагентах и нитях, была колоссальна. Я стоял на краю этой светящейся пропасти, чувствуя, как мои собственные резервы напряглись до предела, готовые влиться в ритуал для его стабилизации.

Я мысленно обратился к Ананси, к той части его сознания, что была неразрывно связана со мной.