— Я двусердая, Игнат Санович, моё место в бою! — отрезала она.

И спорить с ней никто не решился. Хотя я подозревал, что Витал её без дополнительной защиты, в любом случае, не оставит.

— Я бы предложил выгнать на площадь нашу технику с деревянными щитами. Её можно будет использовать в качестве укрытий, — заметил он. — А броневики поставить рядом с въездом на площадь.

— Так и сделаем, — согласилась цесаревна. — Игнат Санович, пришлите на площадь бойцов с автоматическим оружием. На стенах «Последнего Рубежа» оставьте только пулемёты и дальнобойное вооружение.

— Понял, ваше высочество, — закивал голова.

— Встанем перед проходом. Постараемся удержать площадь, — цесаревна глянула на меня, Арсения и Авелину, явно призывая следовать за ней. — Витал, пришли к нам в помощь твоих двусердых ратников.

— Да, ваше высочество, — кивнул тот, выходя из кабинета.

В творившемся хаосе найти своих бойцов оказалось не так уж просто. Мы даже временно разделились. Александра и Арсений ушли раздавать указания своим. А мы с Авелиной — своим.

Хорошо ещё, изменённое зверьё не пошло сразу в атаку. Впрочем, без приключений всё равно не обошлось. Как всегда и бывает в такой ситуации. Сначала наши грузовики не хотели выпускать из двора, потому что «приказа не было». А потом оказалось, что техника из мастерских так неуклюже встала, что мы теперь выехать не можем.

Ор, ругань, брань… И это ещё ничего страшного. Даже в действующем царском войске чего только не творится перед боем, прежде чем все займут свои места. Уж я-то помню, что происходило, когда начиналось нашествие Тьмы. А уж в Серых землях, с их вольницей и разобщённостью, бардак — и подавно обычное дело.

Внутренний двор «Последнего Рубежа» был похож на разворошённый муравейник. Бегали люди, ревела моторами техника, а поверх всего этого метались лучи прожекторов. Я всякий раз еле успевал подхватить Авелину под локоть, чтобы оттащить с пути очередного человека, несущегося с выпученными глазами. А заодно, снова и снова радовался тому, что зверьё не спешит нападать. Иначе бы защиту в этот момент продавили, не особо напрягаясь.

Хорошо ещё, на стенах цитадели, за мешками с песком и амбразурами, замерли пулемётные расчёты и другие стрелки. Их тёмные силуэты чётко вырисовывались на фоне ночного неба, подсвеченного отблесками прожекторов.

А главные силы стекались к единственному свободному проходу на площадь. Тому самому, который мы сохранили как коридор для будущего прорыва. И теперь он был нашим самым уязвимым местом.

Наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Ревя двигателями и лязгая гусеницами, шесть броневиков встали полукругом перед въездом на площадь. Свои башни они развернули в сторону тёмного проёма между бетонными коробками домов. Эти стальные громады образовали первый эшелон обороны.