— Хорошо! Хорошо, я виноват! — поднял он руки в умиротворяющем жесте. — Признаю! Растерянность привела к глупой ошибке… Не держите зла, нобилисимы… Но у меня есть ценные сведения! Птичка в клювике принесла кое-что интересное!
Ливелий прищурился, его пальцы перестали барабанить. И даже Базилеус, оторвавшись от окна, с любопытством повернулся к столу.
— История с Седовыми-Покровскими не просто так заново закрутилась! — затараторил Саворусов, видя, что хоть чем-то зацепил ромеев. — Забеспокоились контрабандисты старой закалки. Они начали тихую охоту на весь род. Потому что… Я не смог узнать причину сразу. А потом, когда рода контрабандистов были разбиты, удалось выяснить. В новом особняке Седовых-Покровских нашли тайник. Очень старый. Именно он всех взбудоражил. Этот тайник принадлежал контрабандисту, который работал на вас в конце девятнадцатого века… Как его звали-то? Ев… Евлампий!..
На этом имени Ливелий, обычно невозмутимый, дёрнулся, будто его ударили током. Лицо ромея побелело, а ногти скрежетнули по столешнице.
— Тайник Лампы? — перебил он, и его голос сорвался на полуслове. — Евлампия Сергеевича Полотно?
Саворусов, удивлённый настолько бурной реакцией, растерянно заморгал.
— Да… Да, кажется, так его полностью звали…
Ливелий впился в него взглядом. Голос ромея, когда он заговорил снова, стал низким и хриплым, а громкость снизилась почти до шёпота:
— Что нашли в тайнике?
Прежде чем Саворусов успел открыть рот, вмешался Базилеус. Он с любопытством разглядывал бледное, как полотно, лицо своего начальника.
— Ливелий, а почему ты так… встревожен? Что важного в каком-то старике из девятнадцатого века?
Ливелий медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было ни раздражения, ни гнева — лишь ледяная бездонная пустота, в которой читалось осознание катастрофы.
— Именно через «Лампу» была первая неудачная попытка переправить к нам «кое-что». Архивы. Черновики… Расчёты… Первую партию записей учёных Чжунго… — перечислил он.
— Тех самых? — уточнил Базилеус.
— Тех самых… — кивнул Ливелий.
На этих словах лицо Базилеуса, ещё секунду назад сиявшее любопытством, тоже резко побелело. Веселье испарилось, словно его и не бывало, сменившись таким же леденящим ужасом.
Младший ромей откинулся на спинку стула, беззвучно шевеля губами. В комнате воцарилась гробовая тишина. И слышно в ней было лишь тяжёлое дыхание Саворусова, не до конца понимавшего, что именно он сейчас рассказал.
Глава 5
Сетевая волна «100», передача «Утро добрым не бывает»
— И-и-и-и! Доброе утро, сонное царство!
— И пусть утро добрым не бывает, но на нашей волне чудеса ещё случаются!