И не отказал себе в удовольствии, приоткрыв дверь, ею хлопнуть.

— Поход начинается прекрасно! Всё идёт как по маслу! — сделала вид, что шутит, жена.

— Да. Мы молодцы. Приехали, заселились, завели врага! — кивнул я. — Знать бы ещё, кто это…

Долго в комнате мы сидеть не стали. Это Тёме хорошо — он завалился чуть ли не на батарею, вновь погрузившись в блаженный сон. А мы с Авелиной столько спать не умели. В результате, желание размять ноги выгнало нас на улицу, а чувство лёгкого голода довело до столовой.

Это было большое здание, разделённое внутри капитальной стеной. Одна её часть, куда нас направили таблички «для двусердых», напоминала дорогой трактир: белые скатерти на столах, зимние цветы в вазонах, приглушённый свет из матовых светильников и даже разносчики в белых рубахах. Здесь обедали дворяне, негромко переговариваясь и бренча столовыми приборами.

Вторая часть, куда вели другие двери, была солдатской столовой — пахнущей едой и звенящей гулом голосов. Если честно, я бы предпочёл пойти туда. Однако общественное положение обязывало не выпендриваться.

Распорядитель вежливо препроводил меня и Авелину к свободному столику. К нам тут же направился молодой парень-разносчик с подносом. Но в этот момент из-за соседнего стола раздался резкий властный оклик:

— Эй ты! Сюда! Немедленно!

Я вскинул брови, посмотрел в сторону хама и… И встретился взглядом с дворянином из коридора. Тот с вызовом смотрел на меня, явно наслаждаясь моментом. А разносчик растерянно остановился в шаге от нашего столика, не зная, что ему дальше делать.

Будь я мальчиком Фёдором, уже не выдержал бы. И ввязался бы в бесполезную словесную потасовку. Но память Андрея подсказывала, что если уж такие люди лезут на рожон, значит, уверены в победе. Да и Авелина, судя по предупреждающему взгляду, считала, что сейчас не время затевать спор.

Тем более, она и сама была не лыком шита, о чём я постоянно забывал. Смерив хама ледяным взглядом, от которого с его лица сползло самодовольное выражение, Авелина кивнула разносчику:

— Ничего, мы подождём. Обслужите сначала этого сударя. Он, видимо, очень спешит.

— А если есть ещё свободные разносчики, направьте их к нам! — с улыбкой добавил я.

Парень, смущённо кивнув, сменил направление. А к нашему столику уже через минуту пришёл новый разносчик, которых, если честно, здесь вполне хватало. И дворянин не решился снова переманивать к себе обслугу. Распорядитель столовой, маячивший в углу, и без того смотрел на него коршуном.

Но всю дальнейшую трапезу мы ощущали на себе тяжёлый, недобрый взгляд. Дворянин, чьё имя по-прежнему оставалось неизвестным, не отводил от меня и Авелины глаз. Его ненависть ощущалась, как холодный сквозняк, и это определённо портило аппетит.