— И зачем одним понадобилось бежать к той стене, а другим — её оборонять? — подыграла мне Авелина.

— Вот это я сейчас и намереваюсь узнать! — сообщил я, и сам направляясь туда, куда недавно так рвались свободолюбцы.

Стена была самой обычной. Белые панели, казалось, плотно пригнанные друг к другу. Вот только это лишь казалось. Одна из панелей отходила. И стоило её пошатать, как она сдвинулась, открывая служебную нишу с проводами и трубами.

А за нишей имелся параллельный ход, уводивший в обе стороны, направо и налево. На его стене висели кабели, с потолка светили редкие лампы. Пол покрывал слой пыли, в которой отчётливо виднелись свежие следы ног.

— И что там? — спросил Синякин.

— Служебный проход с электрическими проводами, — ответил я. — Наши подрывники отправились направо.

— В любом случае, выиграли нападавшие, — кивнул Синякин. — И что теперь?

— А теперь мы пойдём по следам, — ответил я очень спокойно. — Скажем так, мне жуть как интересно узнать, куда же направились эти ребята. Вы-то нам сказали, что загнали этот отряд сюда, а что получается?

— Вы на что намекаете, Фёдор Андреевич? — возмутился Синякин. — Мы действительно их сюда…

— Не сходится, — покачал я головой. — Если вы загнали их сюда, то почему перед переборкой лежат трупы свободолюбцев и изменённых, но нет даже малейших следов присутствия ваших бойцов? Это раз!

Я сделал шаг к Синякину, и тот, сглотнув, отступил. Цесаревна взглянула на своих ратников, и те начали расходиться, распределяя цели среди бойцов службы безопасности. То же самое делал мой полудесяток Хлебова. А безопасники, само собой, приготовились отбиваться.

— К тому же… Если вы их сюда загнали, то почему не знали про пожарную переборку? — продолжил я, надвигаясь на отступающего Синякина. — Это два! И три…

Я остановился и указал на проход в стене:

— Это, ять, что такое⁈

— Проход, Фёдор Андреевич! — нервно отозвался Синякин. — Мы о нём знать не могли…

— Да черт с ней дырой, Артём Михайлович! — рявкнул я и подцепил ногой чёрный провод. — Это, ять, что такое, спрашиваю⁈

— Провод… — с искренней растерянностью ответил тот.

— Это не провод, Артём Михайлович! — отозвался я, присел и, подцепив пальцами, показал белую маркировку на чёрной изоляции. — Это войсковой особый кабель, используемый на границе с Тьмой! Для обеспечения связи внутри отдельной заставы! Во время нашествия и при повышенном содержании теньки!

А потом указал Синякину за спину:

— Он идёт из комнаты там, позади, где стоят рюкзаки и жаровня. И там он подсоединён к приёмнику-передатчику. Точнее, к бездисковому телефону, Артём Михайлович. А тянется он… — я повернулся к дыре в стене. — … Туда!