А Тёма трепал уже следующую цель.

Это короткое замешательство очень помогло. Во всяком случае, позволило Славе и Давиду сбить бойцов в плотную группу под щитом, чтобы открыть по зверям ураганный огонь. Уже не жалея патронов, моя дружина выкашивала всё враждебное вокруг. Бойцы, злые от испытанного страха, обиженные за раненых товарищей, стреляли и стреляли. Как будто их руки не знали усталости, а боезапас в ящиках — конца.

И зверьё дрогнуло. Сначала кабаны у наших грузовиков, затем — волки, а следом и кабаны, лезшие на машины впереди. Животные бежали обратно в лес, подвывая, повизгивая и похрюкивая. Причём я не взялся бы утверждать, что хрюкали именно кабаны, а не волки. С этим изменённым зверьём нельзя было утверждать наверняка.

На земле остались лежать туши убитых, тела людей и перевёрнутая техника.

— Дутный Михаил! — представился двусердый, руководивший отрядом, на помощь которому мы выскочили. — Спасибо вам.

— Фёдор Седов-Покровский, моя жена — Авелина, — показал я на супругу, спустившуюся из кузова. — Не за что…

— Наслышан, — кивнул мужчина. — Вовремя вы подъехали… Вовремя…

— Наверно, — так же немногословно отозвался я.

Разговаривать не хотелось, если честно. Внутри была какая-то опустошённость. Пусть мы и потеряли лишь одного бойца, но, как мне успели доложить — из строя выбыло ещё десять человек. И двое из них в ближайшее время в строй не вернутся.

Одному отгрызли кисть руки, а запястье измочалили так, что хоть обрезай. Второму повезло чуть больше: ему при падении грузовика переломало ноги. Кисть мы искали, но не нашли, и это очень расстраивало. Оторванную конечность лекари прирастить могли. А вот вырастить новую…

Тоже могли, конечно. Жаль, стоимость была негуманная. И длился процесс месяца три. Вон, мой бывший десятник с нами так и не поехал. У него ещё выращивание ног толком не завершилось. И ведь он бы нам сильно сейчас пригодился. Порядка в моей дружине не хватало.

Мережковский метался между бойцами, раздавая приказы. Мои люди пытались поставить технику на колёса, вот только не все грузовики заводились. И неудивительно, после таранного-то удара огромных кабанов…

И ладно бы у всех машин колёса крутились. Но ведь были такие, у которых полетела ходовая часть. Их теперь разве что за собой получилось бы тащить.

А тут ещё стали поступать сообщения от других отрядов… Картина, которую доложил радист, слушавший общие частоты, была удручающе одинаковой для всех.

Серые земли ударили первыми. И сделали это согласованно и сокрушительно. В общем-то, наши потери, если сравнивать, были не такими уж устрашающими.