— Так точно! — сотник чуть качнул шлемом и бесшумно исчез в полумраке коридора.

Папоротников повернулся обратно к Бубну. Однако тот всё ещё говорил по телефону, не обращая на товарища внимания. Папоротников сначала кашлянул, потом замахал рукой… И только когда он окликнул опричника, Бубен наконец-то соизволил оторваться от трубки:

— Мне нужно в Приказ. Попробуем устроить облаву по княжеству. Закончишь тут?

— Вали давай… Скоро буду! — буркнул Бубен.

Папоротников бросил последний взгляд на разгромленную комнату, на окровавленного предателя и на опричника, словно видя в этой сцене квинтэссенцию нелюбимого им беспорядка. Презрительно сморщившись, он развернулся и быстрым шагом вышел. Только его каблуки ещё какое-то время хрустели по дорогому паркету, усеянному осколками.

Бубен проводил его взглядом и вернулся к прерванному разговору. А когда закончил и, отключив трубку, убрал её в карман, в комнате было тихо. Очень тихо, если не считать хриплого дыхания Саворусова и завывания ветра в разбитом окне.

Бубен вздохнул и, тяжело ступая, подошёл к привязанному. А затем склонился над Саворусовым, рассматривая его с видом знатока, изучающего бракованный товар. Минуту он просто стоял и смотрел. В его глазах не было ни злости, ни жалости, ни даже профессионального интереса. Лишь холодный безразличный осадок многолетней ненависти. Не к Саворусову, нет. Ко всему, что этот предатель для Бубна олицетворял.

— Как же я вас, продажных тварей, не люблю… — тихо произнёс он, и, казалось, воздух в комнате вдруг стал гуще. — Всё, что мне дорого, всё что я люблю, вы готовы продать… Родину, дом, мать… И ладно бы за дорого: это я хотя бы мог понять, хотя бы попытался!.. Но вы же за бесценок продаёте, ироды…

Саворусов ничего не слышал. Он висел в верёвках, безвольный и сломанный.

Выпрямившись, Бубен поднял руку, и воздух вокруг его сжатого кулака задрожал, а затем и заструился, будто плотными нитями. Пять сгустков чистой грубой силы родились в широкой ладони.

И с размаху, словно удар молота, врезались в грудь Саворусова.

В ответ раздался лишь неприятный влажный хруст, какой бывает, когда давят коробку с пустыми яйцами. Стул вместе с телом пошатнулся и упал, ударившись об пол. А мёртвый Саворусов так и застыл в своих путах.

Бубен ещё секунду смотрел на результат работы, как смотрит домохозяйка, отчистившая сложное пятно. А затем разжал ладонь, вытряхивая из неё несколько огоньков. Они упали на деревянный пол, и практически сразу паркет занялся с весёлым треском.

— Одной продажной тварью меньше!.. — буркнул опричник себе под нос и, развернувшись, тяжёлой поступью направился к выходу, не оглядываясь на оставшееся за спиной.