— Ты… Ты не можешь… — его шепот стал резким. В глазах, впервые за всю нашу встречу, вспыхнул настоящий, животный, неприкрытый ужас. Он боялся не смерти. Он боялся небытия. Бессмысленного, холодного, бесконечного небытия в полном сознании своего бессилия. — Ты не смеешь так поступить со мной…
— А вот тут ты ошибаешься, старик! Я именно так и сделаю. Я только сейчас понял, что ты не заслуживаешь смерти, нет. Что даст миру твоя смерть? Да нихера. Ты просто умрешь, и все, но осознаешь ли ты что-то? Конечно же, нет! А вот навечно оказаться в тюрьме собственного тела… Знаешь что тебя ждет? Ты будешь сходить с ума внутри своей головы… И каждый год будет все хуже и хуже. О да! Это идеальное для тебя наказание, ублюдок… — я обрисовал картину его будущей жизни.
И он, сука, видимо, все осознал в этот момент. Слабые руки дернулись, пытаясь сорвать капельницы, дотянуться до меня. Но силы оставили Севера почти сразу же. Он просто лежал, задыхаясь, смотря на меня глазами, полными такой ненависти и такого страха, которые я не видел до этого никогда.
— Стреляй! — выкрикнул он уже не с повелительной интонацией, а с мольбой. Мольбой о милосердии, о простой пуле. — Подари мне достойный конец! Дай умереть как воину, а не… Не жить как лабораторной крысе!
— Нет, — я выпрямился. Взгляд мой был холоден и пуст. — Ты не заслужил смерти. Ты заслужил именно этого. Тише, Север, ты теперь навсегда останешься в прошлом. В этом городе уже новый хозяин, и это — не ты. И знаешь, что еще? Я уничтожил весь компромат, что у тебя на меня был! Да и ты точно не сдашь меня полиции, и знаешь, почему? Единственное, что у тебя осталось, это твой авторитет, а что про тебя скажет улица если узнает, что ты как сука сдаешь своих подельников мусорам? Ты лишишься последнего, что у тебя есть. Лишишься своего имени… А оно для тебя ох как много значит, Север!
Я повернулся и пошел к двери. Его хриплый, полный бессильной ярости крик преследовал меня:
— Вернись! Вернись, ублюдок! Мы не закончили! Я прокляну тебя! Я найду тебя! ВЕЗДЕ! Я даже из этой ледяной тюрьмы выберусь и убью тебя и всех твоих близких… — он что-то кричал, но мне уже было плевать.
Я не оглянулся, просто вышел в коридор. Сирена все еще выла. Сашка уже «пришел в себя», его поддерживал под руку один из охранников, второй говорил по рации. Я подошел к ним, приняв озабоченный вид. Надев маску на лицо, я решил включиться в процесс.
— Коллега, все в порядке? — спросил я…
Глава 25
Они тут же обернулись на мой голос. Глаза скользнули по моему халату, задержались на лице, скрытом маской, но не нашли в нем ничего, кроме озабоченности коллеги.