Север не сводил прицела с Николя, который, казалось, вот-вот упадет в обморок.
— А что «не надо», Леха? — спросил Север, не оборачиваясь. — Он же все слышал, все видел. Про кристаллы, про сделку, про наш милый семейный скандальчик. Он же побежит прямо к своему папочке-чинуше или к папочке твоей княжны. Да-да, и про это я знаю! И тогда… — он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах горел огонь решимости. — Тогда всем нам полный трындец. По твоей вине, между прочим. Так что, считай, я подчищаю за тобой, сынок…
— Север, нет!!!
Его палец начал плавно нажимать спуск…
Глава 13
Каждый, кто находился на этой платформе, замер, ожидая, что же произойдет дальше…
— Ладно, Леха, уговорил ты меня. Сохраню жизнь твоему новому другу! — Север произнес эти слова с театральной легкостью. Кто-то другой, может, и поверил бы, но тут сработала моя метка. Я почувствовал, что он только что соврал. Он даже и не думал сохранять Николя жизнь…Это была просто игра хищника со своей жертвой. Так называемые «кошки-мышки»
Время замедлилось до невыносимой тягучести. Я увидел, как его рука с арбалетом, будто нехотя опускавшаяся буквально секунду назад, резко качнулась вверх. Увидел, как его палец, уже лежавший на спусковом крючке, делает финальное движение… Увидел едва заметную улыбку в уголках его губ…это был один из самых переломных моментов в моей новой жизни. Как раньше больше никогда не будет.
Я не успел даже вдохнуть, чтобы крикнуть. Не успел броситься вперед, чтобы хотя бы попытаться что-то сделать. Ничего не успел, абсолютно.
Короткий, сухой хлопок выстрела прозвучал еле слышно в полной тишине платформы. Стрела с огненным импульсом вырвалась из паза. Она летела не быстро, по крайней мере, мне так казалось в искаженном восприятии. Я видел ее траекторию — короткую, прямую, смертельную. Она шла точно в центр груди юного барона Николя Третьякова. Именно туда, куда и хотел Север.
Николя все еще смотрел на нас, его лицо было застывшей маской животного ужаса. Он, кажется, даже до конца и не понял, что произошло. Стрела вошла в него беззвучно, как нож в масло. Слышен был лишь глухой, влажный звук, когда наконечник пробил ткань фрака, кожу, ребра и остался где-то в груди, оставив после себя аккуратное дымящееся отверстие размером с монету.
Молодой барон судорожно вздрогнул. Его глаза округлились от боли. Он медленно, неестественно склонил голову, чтобы посмотреть на дыру в своей груди, из которой не хлынула кровь, а лишь валил тонкий струйкой едкий черный дым. Потом он снова поднял свой взгляд, нашел мой. В глазах Третьякова не было уже ни ненависти, ни страха, ничего такого. Только пустота — и все. Всепоглощающая пустота. Это был последний раз, когда мы смотрели друг другу в глаза и он очень сильно отличался от всех предыдущих таких моментов.