Я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Спиной я чувствовал его тяжелый, но довольный взгляд. Чертов ублюдок.
Я сел в машину, завел ее и медленно поехал прочь от этого проклятого места. И что мне дальше делать со всеми этими новыми вводными в уравнении под названием «Свобода»…
Глава 21
Я ехал на машине по городу не превышая разрешенной скорости. Абсолютно без какой-то цели и смысла. Просто так где-то около часа кружил по различным улицам Санкт-Петербурга. Серые фасады, желтые пятна фонарей, редкие прохожие — все сливалось в один бесконечный поток. Питер в такие вечерние часы казался не столицей Российской Империи, а огромным, спящим механизмом, произведением искусства, которое рождало в голове нужную атмосферу для размышлений.
Именно это мне сейчас и было нужно, остаться один на один со своими мыслями. Мне нужно было подготовить идеальный план, который разом, как точный выстрел, закроет все мои вопросы и проблемы. Решать каждую задачу отдельно было бы слишком энерго- и времязатратно.
В какой-то момент, когда я уже почти машинально поворачивал на маршрут, который ведет в мою с Леной новую квартиру, в голове, как вспышка, возникла идея. Не готовый план, а скорее направление, первые наброски. Опасное, почти самоубийственное решение, но единственное, что давало хоть какую-то надежду на положительный исход и оставляло инициативу в моих собственных руках. Больше не нужно было бы просто плыть по течению. Для начала нужно заложить фундамент будущих дел. И для этого требовался надежный человек. Не какой-то наемник и даже не партнер по бизнесу вроде Артемия, а тот, кому можно доверить самое ценное, что у тебя есть, когда сам ты будешь бежать по острию ножа.
Я резко развернулся, вызвав визг тормозов такси, ехавшего позади меня, и направил своего «Витязя» в старый рабоче-заводской район, где я раньше сам жил, когда все только начиналось. К дому моего лучшего друга Сашки. Почему-то я на сто процентов был уверен, что он тусуется у себя в квартире. А что ему еще делать, спрашивается? Друзей, кроме меня, у него практически не было, так, еще пара чудаков, но ему не особо нравилось проводить с ними время.
И в отличие от меня, человека, который всю свою жизнь в новом мире прожил с единственной сестрой, Сашка жил совершенно в других условиях. У него были живы-здоровы и отец, и мать. Настоящие, не просто слово! Те, кто встречал его каждый день с учебы, кто беспокоился, если он задерживался, кто пек пироги с зеленым луком и яйцом, зная, что он их безумно любит. Я заметил с самого начала нашего общения, что у него настолько крепкие семейные отношения. Редкая, почти аномальная вещь в обоих мирах, которые я знал. Особенно в нашем, тут, где постоянная борьба за выживание, за гроши, слишком часто выжигала из людей простую человеческую теплоту, оставляя лишь озлобленность и вечную усталость. У Сашки в семье этого не произошло. Его дом был крепостью, и он любил там бывать все свое свободное время.