— Сашка, друг, подойди сюда на минуту, дело есть! — позвал я его за пикап, подальше от посторонних глаз и ушей.

Когда он подошел, я открыл сумку, достал две толстые, нераспечатанные пачки денег.

— Вот, дружище, держи! Это твоя доля, сто тысяч имперских рублей. В два раза больше, чем в прошлый раз. Надеюсь, не обидел?

Сашка посмотрел на деньги, потом на меня. В его глазах не было жадности или недовольства, только искреннее удивление и благодарность.

— Леха, да мне вообще… По кайфу такие поездки! — сказал он, взяв пачки и неловко пряча их внутрь куртки. — Где бы я еще столько за пару дней заработал? Нигде! Спасибо огромное. Я тебе буду вечно благодарен за то, что ты для меня сделал!

— Не за что, братишка! Ты держался молодцом, — я приобнял его за плечи, и мы вместе направились к кафе.

Внутри пахло домашней едой, дымом от печи, уютом и простотой, которых так нам всем не хватало в последние дни. Это была не совсем кафешка, а самая настоящая столовая для дальнобойщиков. У входа стояла высокая касса, а за ней — длинные стеклянные витрины-стеллажи. В них, как в музее, были выставлены простые, но такие манящие после дороги блюда.

Салаты: оливье с крупно нарезанными ингредиентами, «крабовый» с ярко-розовыми палочками, селедка под шубой слоями, самый простой винегрет. Гарниры: отварной картофель с маслом и укропом, рассыпчатая гречка, рис, макароны, все стандартно. Мясное: запеченные до румяной корочки куриные ножки, крупные сочные котлеты, тушеная говядина. В отдельной витрине — ленивые голубцы в томатном соусе и непонятный, но аппетитный кусок рыбы в кляре. У стены стояли два огромных алюминиевых котла с супами: в одном — борщ, в другом — густая, наваристая солянка с маслинами и лимоном. Обожаю ее, даже слюни потекли.

Я набрал себе полный поднос: двойную порцию оливье, гречку с котлетой, тарелку солянки, пару ломтей ржаного хлеба и стакан компота из сухофруктов. Не помню, когда последний раз посещал подобное место, но здесь было достаточно атмосферно. На кассе милая женщина лет пятидесяти с большой улыбкой, видимо, та самая Ирина, быстро пробежалась взглядом по моей горе еды.

— С вас сто девяносто шесть имперских, милок. — сказала она с улыбкой ожидая оплаты.

Я заплатил, даже не до конца понимая, как это может стоить столько. Цены были просто космически низкими после питерских и московских ресторанов. А если подумать, что сейчас у меня в руках сумка, в которой покоится несколько миллионов рублей, то выглядит ситуация особенно забавно.

Мы устроились за большим общим деревянным столом в углу. Остальные наши ребята, включая водителей, тоже набрали себе еды и присоединились.